Птицы Великого леса

– Будешь прощаться с князем? – послышался гулкий голос.

– Что? – вновь выныривая из дремоты, спросила Дара.

– Великого князя повезут дальше, на Калиновые холмы, – пояснил Горыня. – А мы останемся здесь.

– Да, – она вылезла из саней.

Всё было точно во сне. Дара двигалась, не чувствуя ног, говорила, не понимая толком значения слов. Заметив в других санях Третьяну, она прошла мимо, не сказала ни слова и даже злости не почувствовала. Ночью она бесследно исчезла, и весь город пришлось очищать им вдвоём с Милошем. Просто чудо, что они справились.

Дара остановилась возле саней, в которых везли Ярополка.

Тело было укутано мехами. Под всеми покрывалами и не угадать, где голова, а где ноги.

– Можно посмотреть на него? – попросила Дара.

Мужик, сидевший на козлах, выглядел удивлённым.

Кажется, никто больше не посмел так бесцеремонно обращаться с Великим князем. Дара ожидала, что ей велят молча поклониться покойнику, но Горыня неожиданно сказал:

– Делай, как говорит госпожа лесная ведьма, – и он очень непривычно, как-то по-отечески потрепал Дарину по голове.

Извозчик залез в сани и откинул меховое покрывало, за ним ещё одно и ещё.

Тело обмотали старательно и бережно, чтобы ничего не повредить в пути.

Медленно Дара приблизилась к саням, заглянула внутрь. Лицо Ярополка уже изуродовала смерть. Черты лица стали почти неузнаваемыми. Ни силы, ни жизни, ни огня в нём не осталось. Когда не было видно его ярких глаз, то и красивое лицо казалось лицом обычного человека, а не Великого князя, которого так боялись и потому так по-трусливому убили.

Дара склонилась над телом, быстро скользнула губами по ледяному лбу.

Морозный ветер донёс до её ушей вздох.

Белая женщина стояла вдали, наблюдала из-за деревьев.

Пальцами Дара судорожно сжала борт саней, через которые она перегнулась, впилась глазами в сумрачную тень вдалеке.

– Больше ты никого не заберёшь, – шёпотом пообещала она. Ответом ей стал смешливый перезвон льда.

После Дара прошла куда-то за воеводой, едва различая дорогу, легла, не раздеваясь, на лавку в тёмной холодной избе и не слышала больше ничего, что происходило дальше, а когда снова открыла глаза, было уже темно.

Ей снился горящий город. Он щекотал ноздри, пропитывал одежду дымом и пеплом оседал в волосах.

Дара и во сне слышала, как трещало дерево, когда огонь грыз крепостные стены и избы, а когда проснулась, поняла, что то другой огонь – укрощённый – шумел в печи.

В незнакомой избе было жарко и душно. Дару кто-то укрыл шерстяным одеялом и даже подложил скрученный рушник под голову вместо подушки.

Она села, оглядываясь по сторонам. На сундуке и на соседней лавке, на печке и даже на тюфяках на полу спали люди, но Дара никого из них не смогла узнать в темноте.