Птицы Великого леса

 – В Совине ни о каком Малом человеке никогда не слышали.

Женщина возмущённо помотала головой, явно не поверив, что кто-нибудь мог не знать об их местном чудище.

– Малый человек – это дух байстрюка князя Болеслава.

– Ерунду не мели, – осадил её муж. – Это сын Водяной княжны!

– Да с чего бы ему быть её сыном?

– А с того, что он маленький! А байстрюк князя умер взрослым.

– Откуда у ребёнка борода?

– Это не борода! Это его мать в шубу укутала, чтобы не мёрз. Он поэтому и ёжится постоянно: в реке замёрз.

– Да ты где бородатые шубы видел?

Ежи переводил взгляд то на сапожника, то на его жену.

– Это что, какой-то дух Нави? – робко спросил он.

– Да! – крикнули одновременно муж с женой.

– Да как можно не знать про Малого человека?!

– Да я шо… – замялся Ежи. – Можно я сапоги заберу?

Сапожник придирчиво осмотрел свою работу, обрезал нить и отдал ему обувь Горицы. Расплатившись, Ежи выскочил из лавки, точно его преследовали. Создатель, какие же люди бывают злые!

Ежи замёрз, проголодался и устал, внутри него ворочался чёрный зверь, алчный до золотой силы, и ужасно хотелось плакать, а его обругали, потому что он не знал какого-то там Малого человека, преследующего молодую госпожу…

Споткнувшись, он застыл на месте.

– Чего встал, остолоп?

Малый человек преследовал молодую госпожу. В Твердов переехала вся Совинская знать, но всегда самой прекрасной, самой желанной, самой восхитительной из них была только одна. Её часто даже не называли по имени: княжна, госпожа, Белая Лебёдушка. И без имени было ясно, о ком речь. Венцеслава.

Развернувшись, Ежи поспешил назад. Лавочка уже оказалась закрыта, и он застучал кулаками по деревянной двери, отчего вывеска над ней затряслась.

– Ты совсем ошалел? – хозяйка распахнула дверь, держа наперевес кочергу. Узнав Ежи, кочергу она всё же опустила. – Мы ужинать сели. Чего надо?

– Какую госпожу преследует Малый человек?

Женщина выгнула бровь. Её муж, жуя, выглянул из-за угла.

– Да этот пришёл, – махнула ему рукой женщина. – Про нашего Малого человека спрашивает.

– Значит, действительно ничего не знаешь? – с недоверием спросила женщина.

Ежи помотал головой, мол, совсем ничего не знает.

– Ладно, проходи. Но борща у меня для тебя нет.

Самим бы хватило.

– Спасибо, – Ежи слегка поклонился. – Да озарит Создатель ваш путь.

– Ох, да проходи уже.

Пахло свёклой, хлебом и гарью. Кажется, печь у хозяев коптила. Трещал весело огонь за заслонкой. Дом сапожника, остывший за день, на ночь протапливали, но Ежи не спешил снимать шубу.

Вид у хозяев был такой хитрый и довольный, что Ежи стало даже не по себе. Но, кажется, они просто действительно очень гордились своим местным чудищем, говорили о нём, как о любимом, пусть и чудоковатом ребёнке.