Птицы Великого леса

Навязанная невеста стояла на том же месте, что и вчера, возле отца, взирала на пленников холодно, но Вячко видел, что за её сдержанностью скрывалось волнение.

Вторак встал рядом с княжичем, поклонился хану с покорностью и смирением. В груди у Вячко зашевелилось липкое, мерзкое чувство презрения, и он поспешил задавить его. Вторак не был виноват, что долгие годы в него плетью и розгами вбивали покорность и раболепие.

– Здравствуй, славный хан, – Вячеслав хотел произнести это твёрдо, но хриплый тихий звук вырвался из горла. Вячко закрыл рот рукой, закашлял, пытаясь справиться с собственным голосом.

Он собирался говорить с ханом властно и грозно, достойно, а в итоге сипел, как тяжелобольной.

– Я обдумал… кх-х… твоё предложение, хан, – прокашлял он через силу.

У дверей стояли служанки, и Вячко видел поднос с кувшином, что принесли, очевидно, для Барджиля, но, пока он задыхался от кашля, никто так и не предложил ему воды. Хан наблюдал за ним с довольной улыбкой, и узкие глаза почти потерялись за надутыми щеками. Он молча ждал, пока Вячко прокашляется и продолжит говорить:

– Я согласен взять в жёны твою дочь Чичак, хан.

Девушка не сводила с него глаз, и волнение у неё больше скрыть не получалось, на губах родилась неуверенная улыбка.

Что бы сказал Ярополк об этом браке? Возражал бы отец?

– Но у меня есть требования, – добавил Вячко сипло. – Я хочу найти человека из своей дружины. Он скренорец, его зовут Синир. И вперёд свадьбы я хочу получить обещанных тобой наёмников. Все десять тысяч. И я требую достойное приданое за твою дочь, такое, чтобы заново отстроить разрушенную Шибаном Нижу. И я хочу вызволить чародеев из-под власти вашего храма.

Чичак справилась с охватившим её удивлением от наглости Вячко. Она надула пухлые губы и перевела отцу слова пленника. Барджиль выслушал внимательно, а когда дослушал, то захохотал.

Он ответил сквозь смех, и Вячко растерянно смотрел на Чичак, дожидаясь перевода.

– Нет, княжьич, – улыбнулась надменно девушка. – Не быть по-твоему. Быть так, как говорить славный хан Барджиль, – пропела она сладко, с издёвкой, с наслаждением от отчаяния Вячко. – Сначала свадьба, сначала договор, после моё приданое в десять тысяч человек и всех рабов-чародеев.

А золота хан даст столько, сколько пожелает.

– Разве ты, Чичак, не заслуживаешь много золота в подарок от отца?

Уязвлённая, она зло сверкнула глазами.

Вячко покосился на Вторака, но колдун так низко клонил голову, опасаясь даже взглянуть на хана, что совета от него ждать не стоило.

– Я готов подождать остального, но сначала найди моего человека, Синира, после будет свадьба. И Чичак должна принять мою веру, назвать Константина-каменолома своим пророком, а Создателя богом. Иначе она моей женой стать не сможет.