Многая лета

Отложив штопку, Надя привстала со стула и вгляделась в лицо со смутно знакомыми чертами:

— Мартынова?

Да нет, не может эта измождённая дама быть красавицей Мартыновой, за которой бегали все до единого курсанты Михайловского артиллерийского училища, куча студентов из университета и несколько преподавателей словесности.

Откинув платок назад, Мартынова без приглашения вошла в комнату и села на диван:

— Что, изменилась?

— Да нет, — не зная как ответить, неуверенно соврала Надя, — просто глаза устали. Я штопала пятку. Вот, — она показала на чулок, надетый на деревянную болванку.

— Да ладно, не обманывай. Знаю, что изменилась. У тебя есть закурить?

— Нет, я не курю.

— Всегда была праведницей, — Мартынова откинула голову на спинку дивана и глубоко вздохнула, — а я и курю, и пью. Что нам ещё остаётся, чтоб не сойти с ума?

Пробежав по потолку, её взгляд прогулялся по комнате и остановился на фотографии Сергея в изголовье дивана.

— Знаешь, а ведь я была влюблена в твоего мужа. — Она мягко улыбнулась. — Помню, когда он попросил твоей руки, я два дня рыдала белухой, а на твоей свадьбе прокралась на кухню и воткнула в свадебный торт мешалку для теста.

— Так это была ты? — изумилась Надя. — А мы с Серёжей думали на тётушку Клару. Она у нас была с большой причудинкой.

Губы Мартыновой болезненно дёрнулись:

— Боже мой, как давно это было. Словно на дне волшебного колодца с чистой водой. Ты хоть понимаешь, что прошлое больше никогда не вернётся?

— Серёжа пропал, — без всякой связи сказала Надя.

— Знаю. Мой жених тоже пропал прошлой весной. На работу наниматься пошёл на Путиловский завод и больше не вернулся. Он был инженером. А я торгую селёдкой на Кузнечном рынке в двух шагах отсюда.

Надя пожала плечами:

— Чем придётся. Меняла вещи, пока были. Потом Серёжины сослуживцы устроили санитаркой в больницу. Паёк, правда, крошечный, но дают регулярно. И доктор у нас хороший — однокурсник Серёжи. Всегда помогает, чем может. Недавно, представь, подарил мне баночку настоящего мёда! Кстати, давай чай пить!

Надя вскочила за чашками, но Мартынова резко покачала головой:

— Не буду чай.

— По делу?"

"У Нади в груди ворохнулось предчувствие беды. Впрочем, в последние годы оно сопровождало её ежеминутно.

Мартынова подняла брови, как умела это делать в гимназии. Тогда от такой мимики к её ногам упали бы дивизии во главе с генералами, а нынче лишь собрались морщинки кожи у переносицы:

— Я вчера вечером встретила твою подругу Прокудину. Она просила передать, что для тебя есть новости. И если я окажусь рядом, то попросить тебя зайти.