Многая лета

Надо будет посоветовать сделать отдельную столовую для руководства отдела, иначе скоро придётся есть деревянными ложками из оловянных тарелок.

Сегодня днём вместе с товарищем Кожуховым довелось принимать группу коммунистов из Франции. Человек десять, в мягких кашемировых пальто и отменной обуви, начищенной до блеска. От одних туфелек Ольга Петровна не могла оторвать глаз и всё время косилась, рассматривая то низкий каблучок-бутылочку, то кожаную перетяжку посреди носка, зрительно уменьшающую размер ноги. У каждого из гостей в петлице рдел красный бант.

Французы смотрели вокруг широко распахнутыми глазами, в которых отражались то ли восхищение, то ли ужас.

Второго, наверное, больше. Кожухов в расстёгнутом кожаном пальто, с папироской в руке, явно позировал:

— Что о нас говорят за границей?

— Говорят, что большевизм — это бандитизм, — сильно грассируя, откликнулся кто-то из группы.

Кожухов не дрогнул:

— Не без этого. Французы как никто должны понимать, что революция не делается в белых перчатках. Разве не вы изобрели гильотину для отсечения непокорных голов? Кажется, во время Французской революции сей аппарат не простаивал? — Ребром ладони Кожухов изобразил поступательное движение лезвия к шее осуждённого.

 — Для подавления бешеного сопротивления буржуазии и тёмных народных масс мы обязаны быть жестокими и беспощадными. Ещё пятого сентября восемнадцатого года Совет народных комиссаров издал Указ о начале красного террора. — Рука Кожухова сжалась в кулак. — Теперь террор из побочного эффекта в деле строительства нового строя превратился в государственную политику. Враги должны уяснить, что до полной победы мирового коммунизма их будут бить, стрелять и вешать, пока окончательно не уничтожат или перекуют в большевистском горниле.

Ольга Петровна увидела, как одна из француженок побледнела и схватилась за горло, словно бы над её головой закачалась петля виселицы."

"— Я слышала, что господин Зиновьев обещал кормить зверей мясом буржуев, — француженка щёлкнула пальцами, — я понимаю, что это метафора, но, согласитесь, звучит устрашающе.

— А пусть боятся! — Савелий Кожухов иронично скривился. — Можете сказать своим товарищам, что в Советской России даже страх поставлен на службу революции.

Кратко и жёстко он обрисовал текущую ситуацию: с начала семнадцатого года население Петрограда сократилось втрое, город испытывает продовольственный и топливный голод. Заводы стоят, железнодорожный транспорт в критическом состоянии, крестьяне бешено сопротивляются выемке хлеба, именуемой продразвёрсткой. РСФСР буквально лежит в руинах. Из бывшей Российской империи вышли территории Польши, Финляндии, Латвии, Литвы, Эстонии, Западной Украины, Западной Белоруссии и Бессарабии.