Многая лета

Разрушены шахты и рудники. Чтобы прокормиться, население городов утекает в деревню. Общество деградировало, большая часть образованного населения уничтожена или покинула страну. Как говорит товарищ Ленин: «Голод, холод и хозяйственная разруха держат нас в железных тисках». Кулацкие восстания охватили Дон, Кубань, Тамбовщину, пылают Сибирь и Поволжье. Крестьяне, возмущённые действиями продотрядов, поднялись на вооружённую борьбу. На их подавление мы были вынуждены бросить части Красной армии.

Французы слушали речь Кожухова с раскрытыми ртами. Насладившись долгой паузой, Кожухов немного снизил тон и с видом заговорщика провозгласил:

— Но могу открыть вам секрет, что Москва сейчас активно разрабатывает план новой экономической политики, и даю вам слово большевика — сиё грандиозное событие накормит страну не только хлебом, но и пирожными!

Чтобы не мешать, Ольга Петровна незаметно подошла к двери и подала знак буфетчице начинать накрывать на столы.

Революция революцией, а обед для иностранных гостей пока никто не отменял.

* * *За ночь февральский ветер с залива потеплел и задышал туманами.

На стенах домов появились мокрые пятна, на которых уже к обеду наросла снежная бахрома. Оттаявшие ветви деревьев чёрной паутиной выделялись на фоне серого неба. Снегу за прошедшие сутки навалило столько, что отряд красноармейцев шёл мимо не строем, а гуськом, ступая один за другим след в след.

Надя давно перестала следить за новостями, но слышала, что на заводах начались голодные бунты, а вчера власти ввели военное положение[25]. В разговорах соседи упоминали о демонстрации на Васильевском острове, где стреляли и есть много арестованных.

Впрочем, большой мир существовал сам по себе, отдельно от Свечного переулка, долетая до её, Надиного, слуха лишь слабыми отзвуками. Если бы не необходимость поблагодарить Фаину за спасение, то она не вышла бы из дому. Сегодня ночью, на дежурстве, в приёмный покой больницы приполз один из беспризорников с ножом в спине. К утру он умер, и, отвозя тело в покойницкую, Надя прочитала короткую молитву об упокоении. Не вина этого мальчика, что мир оказался так жесток к своим детям.

Подойдя к бывшей москательной лавке, она попала в самый разгар горячего спора.

У дома с вывеской «Детский сад» стояла Фаина, а напротив неё, руки в боки, квадратная баба с ногами-тумбами и крепенький мальчишка в справном пальтишке и заячьем треухе.

— Как это не возьмёшь? Как не возьмёшь? Да я на тебя самому товарищу Зиновьеву пожалуюсь! Разве для того мы своей пролетарской грудью свободу добывали, чтоб потом нашим дитям в местах отказывали?! — орала баба так, что в окнах первого этажа дрожали стёкла.