Многая лета

Только потом не капризничай, — со вздохом она затянула монотонным голосом: «Рабочий класс не может осуществить своей всемирно-революционной цели, не ведя беспощадной войны с этим ренегатством, бесхарактерностью, прислужничеством оппортунизму и беспримерным теоретическим опошлением марксизма»[27].

Капитолина сурово насупилась:

— Мне не нравится.

— Мне тоже, — Фаина пожала плечами, — но надо прочитать, иначе…"

"Она не стала заканчивать фразу, а просто сидела, смотрела на тонкую полосу заката над соседней крышей и думала, что обо всех этих марксистах, ренегатах, оппортунистах, центристах и левых рано или поздно люди забудут и останется лишь вечное: «Да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных».

* * *Обычно Лидочка приходила в детский садик на полчаса раньше назначенного времени и с порога начинала растапливать печку, а сегодня задержалась. Пришла, когда в топке уже вовсю полыхал огонь, а Надя подсушивала на плите порции хлеба для детей.

— Ой, не ругайте! Что я вам сейчас расскажу! — Лидочка откинула на плечи капор и стряхнула с волос капельки дождя.

 — Я сейчас встретила папиного сослуживца, он говорит, что в Кронштадте восстание! Экипажи линкоров взбунтовались, за ними встали все остальные флотские и военный гарнизон! Мятежники требуют власти Советам, а не партиям, разрешить свободную торговлю и упразднить комиссаров. По Невскому войска идут. Конные повозки пушки тащат! А ещё болтают, что мятежом не преминет воспользоваться Белая гвардия и пойдёт на город со стороны Ревеля.

— Что будет! Ой, что будет!

Лидочка прижала ладони к щекам.

— Ой, что будет! — эхом пискнула Капитолина и весело заболтала ногами на скамейке.

У Фаины из рук вывалилась тряпка, которой она протирала подоконник. Снова революция? Снова расстрелы, аресты, неразбериха? Жизнь только-только начала налаживаться. Вон, детки скоро придут в садик, станут пить чай из шиповника, а потом Надя сыграет им музыку, а Лидочка поведёт хоровод.

Фаина заставила себя снова приняться за работу и внезапно поняла, что не хочет возврата в прошлое, где она называла бы Лидочку и Надю барынями и прожила бы жизнь подёнщицы.

И дочка её стала бы подёнщицей. От горькой мысли о Насте она скомкала тряпку и повернулась к Лидочке и Наде:

— Дай Бог — обойдётся.

Слова застыли на языке. Лидочка с Надей смотрели на неё с затаённым сочувствием, но в глазах явственно читалась радость, что скинут ненавистных большевиков, можно будет снова считаться дворянками и не опускать голову при виде военного патруля. Что их жизнь побежит по прежнему кругу в комфорте, с прислугой, со зваными ужинами и театральными спектаклями.