Многая лета

Напряжённая минута ржавым топором крушила маленький мирок детского сада, спаянный дружбой и взаимной помощью. Пусть ненадолго, но сейчас она и Лидочка с Надей стояли на разных берегах ледяной Невы.

— Я уверена, что при любом исходе возврат к прежнему неравенству уже невозможен, — поспешно произнесла Надя, словно умела читать мысли на лету. — Люди стали другими. Удивительно, но три года полностью поменяли тысячелетний уклад.

На лицо Лидочки тоже набежала озабоченность, и она активно закивала головой:

— Конечно! Мы не хотим здесь что-то менять, ведь правда? — Она развела ладони в стороны, будто бы обнимая стены с приколоченным плакатом «Долой безграмотность!», стопку детских книг на столе и сухарики на плите.

 — Нам хорошо вместе — и детям хорошо. Какая бы власть ни была, наш детский сад должен остаться прежним. Ведь правда?

— Конечно, правда, — поддержала Надя.

Они обе посмотрели на Фаину, словно ожидая её решения.

Фаина улыбнулась: — Конечно, правда!

* * *В те февральские дни 1921 года семнадцатилетний юноша Ника Никитин записал в дневник своё стихотворение, где с иронией отразил текущие события.

За зверскую расправу над юнкерами и пьяные грабежи революционных матросов в городе не любили и презрительно называли «Клёшниками»[28].

В ПАМЯТЬ ВОССТАНИЯ КРОНШТАДТСКИХ «CLOCH» НИКОВПустые слухи град волнуют.Орудья с грохотом палят.То «красные» опять штурмуютВосставший против них Кронштадт.Уже сменился день морозныйТревожной ночью. ВдалекеВо тьме гремят орудья грозно,Их гул несётся по реке.И слыша этот гул орудийВ домах, сойдясь со всех сторон,Между собой толкуют люди:Потерпит кто в бою урон.

Ночная пала тьма на город.Метёт метель. По площадямИ на углах, под снег и холодСтоят команды тут и там.Перед штурмом Кронштадта командарм Тухачевский[29]отдал приказ о применении против мятежников удушающих газов. В Кронштадте помешали погодные условия, но Тухачевский не оставил свою идею и применил химическое оружие летом, против крестьянского восстания в Тамбовской губернии.

Кронштадтский мятеж подавили к концу марта, когда Совнарком уже объявил об отмене военного коммунизма и переходе к Новой экономической политике — НЭПу.

* * *"

"Идти к Ольге Петровне не хотелось, но Капитолина кашляла и кашляла. Фаина уж ей и ноги с горчицей парила, и растирала разведённой самогонкой, и давала дышать над картошкой — ничего не помогало. Глядя, как маленькое тельце трясётся от кашля, Фаина тихонько плакала. Если бы человеку была дана возможность взять на себя чужую болезнь, то она, не задумываясь, поменяла своё здоровье на Капитолинину хворобу, но судьба обмен не предусмотрела, а уж правильно это или нет, не нам судить.