Многая лета

Мама сказала, что с отъездом тёти Нади ей придётся учиться всё делать самостоятельно, потому как она большая девочка и почти школьница.

Капитолина подобрала с подола в рот хлебные крошки и внезапно вспомнила, что мама наказывала подмести пол. Интересно, заметит мама, если сказать, что подмела, но на самом деле не подметать? Капитолина в раздумьях покачала ногой, взглянула на часы и решила всё-таки взять веник, потому что взрослым надо помогать, а обманывать нехорошо.

* * *Начало апреля ознаменовалось снегопадами. Что ни день, то сеял мокрый снег или дул ледяной ветер.

Город потемнел от сырости, набухая грязной слякотью под ногами, и казалось, что непогода поселилась в Петрограде навсегда, когда внезапно, за единый день, выглянуло солнце и лопнули почки на вербе. Стволы деревьев маслянисто отблескивали влагой, а на газонах появились первые проталины с пожухлой травой, сквозь которую упрямо пробивалась нежно-зелёная щетина. Ещё чуть-чуть, и весна окончательно вступит в свои права, засияв пасхальной радостью новой жизни."

"Пасха! Пасха! Пасха! — на все голоса, на все лады заливались птицы.

Пасха! Пасха! Пасха! — хрустел осколками лёд на Неве.

Пасха! Пасха! Пасха! — звенели трамваи, разгоняя с рельсов зазевавшихся прохожих и мальчишек-озорников.

— Скоро Пасха, — деловито сообщила Фаине Катерина, когда они вышли на улицу после смены. — Что думаешь делать?

— Как что? — растерялась Фаина. — Пойду к заутрене.

Под пристальным взглядом Катерины она запнулась, понимая, что от неё ждали совсем иных слов. Но врать не получалось. И без того время вынуждает то молчать, то отводить глаза в сторону, то прикидываться, что не понимает, о чём речь.

Катерина цепко взяла её за рукав и с прищуром отчеканила:

— А ещё комсомолка! Не думала я, что ты такая несознательная.

Убыстряя шаг, поток рабочих тёк к проходной. Привстав на цыпочки, Катерина подняла руку и помахала высокому пареньку с волнистым чубом.

— Петя! Товарищ Увалов, подожди меня! — Она повернулась к Фаине и пронзила её взглядом. — Эх ты! Мы антирелигиозную агитацию ведём, а ты в церковь шастаешь! Позор тебе, товарищ Усольцева. Если не исправишься, придётся ставить вопрос на собрании.

Лёгкой походкой Катерина побежала вперёд, и скоро её косынка уже мелькала за заводскими воротами. Фаина сгорбилась, и ожидание пасхальной радости вдруг стёрлось и потускнело, словно свечу затушили.

И будете ненавидимы всеми за имя Мое[41], — вспыхнули и зазвучали в памяти слова Евангелия от Матфея. Но там была ещё одна фраза. Фаина посмотрела в небо, располосованное лучами заката, и со спокойной уверенностью произнесла её вслух:

— Претерпевший же до конца спасется[42].