Многая лета

Кстати, мой Курт передаёт тебе привет и машет хвостом».

Капитолина сунула перо в чернильницу и смахнула слёзы. Вчера их батальон хоронил двадцатилетнюю Валю Морозову, озорную хохотушку и певунью. Валя была одним из самых опытных сапёров в полку. В тот день она работала одна, без собаки, потому что поле разведали накануне, и земля буквально вскипала от сигнальных флажков на месте обозначения мин. От мины к мине приходилось ползать коленями по мёрзлой земле. Руки коченели от мороза, но варежки не наденешь, иначе пальцы потеряют чувствительность.

На этот раз мины попались сложные, с легковзрывчатым веществом гризутином. Их называли гробиками, потому что гризутин закладывался в деревянный ящичек из подручных материалов. Ящичек, куда вошёл Валин щуп, прогнил насквозь и не выдержал даже лёгкого прикосновения. Взрыв, рассчитанный на танк, был слышен на всю округу. Дневальная Наташа рассказала, что Валин пёс Шарик в этот момент вытянул морду вверх и завыл протяжно и горестно.

* * *И снова весна. Затяжная, дождливая и пасмурная, но такая счастливая и полная надежд! Блокада прорвана, в Ленинград поступает продовольствие, люди не умирают, Красная армия твёрдо стоит на своих позициях и начинает медленно, но верно оттеснять фашистов от края города.

Дорогу армии для продвижения расчищают минёры. Уходя, немцы минировали всё что могли, начиная мостами и строениями и заканчивая стогами сена и колодцами.

Днём девушки работали на зачистке территории, а по ночам выходили на нейтральную полосу, чтобы разминировать путь для наступления на позиции противника. От нашего края до немецких траншей — где пятьсот, а где и сто метров, нафаршированных минами и опутанных колючей проволокой со рвами и завалами.

Каждую ночь строчат пулемёты по ничейной земле, но сапёры упорно ползут вперёд и тащат за собой или толкают впереди себя смертоносные заряды. Локти, колени, живот в грязи, за спиной автомат, в руках щуп и поводок, в кармане нож с широким лезвием.

С вечера уходящая зима натужно отплёвывалась тяжёлыми хлопьями липкого снега. Низкая облачность украла последние капли лунного света, поэтому работать приходилось впотьмах, на ощупь.

Резкое движение — и попадёшь под прицел ночного снайпера.

Под утро, перевалившись через бруствер в родной окоп, Настя настолько продрогла, что могла думать только о горячем чае и сухих валенках, а ещё предстояло отчитаться за разряженные мины и написать короткий рапорт о проделанной работе. В тепле землянки ободранные в кровь пальцы больно заныли. Она подула на костяшки и налила стакан кипятка из чайника на буржуйке, сделанной из железной бочки.