Многая лета

Почуяв хозяйку, Бром попытался приподняться, но снова упал. Настя вытащила из кармана скатку бинта, с которой никогда не расставалась, и туго перебинтовала собачий бок. С набухших водой рукавов ватника на собачью шерсть струйками стекала грязь.

Голова по-прежнему кружилась, но мало-помалу она приходила в себя, начиная более чётко видеть контур ближнего леса и белую гряду облаков посреди ясно-синего неба над соснами. Самым страшным было непонимание, в какую сторону идти к своим. Вперёд? Назад? Вполне может быть, что большая часть дороги осталась позади, и в паре километров отсюда позиции наших.

А может, расположение немцев. Настя заметила, что в канаве, куда её выбросило, темнеет кусок брезента из кузова. Бром тихонько заскулил, и звуки его голоса подтолкнули её к действию. Черпая голенищами сапог болотную жижу, она снова соскользнула вниз за брезентом, чтобы положить на него Брома. На руках тяжёлую собаку не снести — только волоком.

Упираясь пятками в землю, она потащила волокушу с Бромом по колее, накатанной колёсами полуторки. Через каждые несколько метров приходилось останавливаться и отдуваться.

Несмотря на то что холодный ветер насквозь прохватывал мокрую одежду, Настю то и дело бросало в жар и тогда перед глазами начинали маячить мелкие чёрные точки, которые то расплывались, то, наоборот, приобретали невероятную чёткость и цветность. Когда она поняла, что скоро совсем выбьется из сил, в глубине чащи послышались голоса, сначала еле различимые и вдруг, как камнепад, отчётливо-резкая немецкая речь и автоматная очередь."

"Мгновенно распластавшись на земле, Настя поползла с дороги в лес. Брезент с Бромом цеплялся за кусты и бился о кочки.

«Только не заскули, только молчи», — мысленно молила она пса, чувствуя в жилах бешеный ток крови. Голый весенний лес просматривался насквозь. Она едва успела укрыться за поваленным деревом, как с противоположной стороны на дорогу вышли три немца с автоматами наизготовку. Закусив губу, Настя рукой прикрыла пасть Брому. Он дёрнулся, но не издал не звука, словно уразумев близкую опасность.

— Проклятый лес, — громко сказал один из немцев. Он настороженно осмотрелся вокруг и дал очередь по кустам, поверх Настиной головы. Она вжалась в мокрую землю:

— Господи, помоги! Господи, спаси и сохрани!

— Эй, парни, поворачивайте назад, скоро обед! — позвали из леса.

Не веря своей удаче, Настя увидела, как немцы развернулись обратно и расторопно исчезли в глубине чащи. Для верности она полежала в укрытии ещё минут пятнадцать, показавшихся вечностью. Пошарив по карманам, достала и сунула за щёку кусочек вяленого мяса, предназначенного для Брома — ему лакомство не скоро понадобится.

Он дышал хрипло, с посвистом, но дышал, и Настя взялась за край брезента.