Великий герцог Мекленбурга

– Ты чего творишь, князь? Сказывают, ляхи в Кремле голодные, чего доброго кинутся…

– Кинутся – накормим. Кого свинцом, кого картечью. Ну а кто сдастся, тех можем и кашей.

– Ох и хитер ты, князь, аки змей!

Между тем открылись ворота в башне, и из них вышли и построились польские жолнежи с одной стороны и венгерские и немецкие наемники с другой. В получившийся коридор выехал полковник Струсь в сопровождении нескольких шляхтичей. Лошади их были в совершенно плачевном состоянии, но выйти пешком им, очевидно, не позволял шляхетский гонор. Подъехав к нам, польский военачальник первым делом поклонился воеводам и спросил, готовы ли они начать. Получив утвердительный ответ, он немного замешкался, а затем тронул коня в мою сторону.

– Ваша светлость… – стал он говорить, но я его перебил:

– Ко мне следует обращаться «ваше королевское высочество», – заявил я ему.

– Прошу прощения, ваше королевское высочество, не могли бы мы обсудить с вами некоторые важные вопросы?

– Отчего нет, однако давайте прежде закончим дело, ради которого мы с вами здесь собрались, а потом не вижу никаких препятствий для приватного разговора.

Полковник некоторое время вглядывался в мое лицо, то ли пытаясь уяснить смысл моего ответа, то ли вспомнить, мог ли он видеть меня раньше. Наконец он наклонил голову в знак согласия и махнул рукой своим людям, а они стали выпускать русских бояр, запершихся с ними в Кремле. Бывшие деятели Семибоярщины выходили вместе с семьями и слугами, испуганно оглядываясь то на своих бывших защитников, то на ополченцев. Многие из них были полураздеты – видимо, осажденные, воспользовавшись отсутствием своего полковника, напоследок ограбили своих бывших союзников. Ополченцы также смотрели на бояр без особой приязни, и хотя они пока еще сохраняли дисциплину, в рядах стрельцов и казаков раздавался ропот. Впереди беглецов из Кремля шел высокий старик с надменным лицом, опиравшийся на резной посох, одетый в шелковую ферязь и с высокой шапкой на голове. По рядам ополченцев волной прошел шепот: «Мстиславский». Это был один из самых знатных бояр во всем русском царстве и фактический глава Семибоярщины. Не удостаивая взглядом ни поляков, ни ополченцев, величественно шел он в сопровождении своих холопов, как будто направлялся на заседание боярской думы. Стоявшие у него на пути ополченцы невольно робели и отступали перед князем. Казалось, все пройдет без эксцессов, но тут боярская процессия поравнялась с казаками. Насмешливо глядя на русских бояр, некоторые из казаков начали отпускать в их адрес язвительные шутки. У Мстиславского достало ума не отвечать казакам, однако кто-то из его холопов, желая, очевидно, выслужиться перед хозяином, имел глупость схватиться за оружие.