Венецианское завещание

Дайнека не успевала соглашаться, или просто кивать, или отвечать на вопросы. Динамичное общение происходило без ее участия.

– Это большое несчастье, что его уже нет. Ах, как я страдала, когда он умер, Боже, как я страдала! Но, к счастью, мне встретился один прекрасный, прекрасный человек, итальянец, он вернул меня к жизни. Я полюбила его и вышла за него замуж. Он был циркач. Вам знакомо такое амплуа – Белый клоун? Благородный, изысканный, интеллигентный, возвышенный… В жизни он был милейший, милейший человек и очень веселый. Знаете, он всегда меня смешил, я смеялась с утра и до вечера. Это была феерическая, сказочная жизнь, и так все двадцать пять лет. К несчастью, он скончался год назад. Я уже перестала носить траур. Это было невыносимо, невыносимо тяжело… Носить все время черное. Бр-р-рр! Мне казалось, что происходит атрофия глаз, моего видения… Катастрофа! После такого трудно оставаться самой собой!

Синьора Дзанкини, не переставая, двигалась по кабинетику, без устали размахивая руками. Временами она возносила их к небу, призывая Господа и ангелов небесных в свидетели, чтобы они подтвердили ее непередаваемое счастье, невыносимую боль или беспредельное отчаяние.

И ей сразу же верилось. Потому что она не казалась, она была такой: импульсивной, яркой и эмоциональной, великой синьорой Дзанкини.

Дайнека восхищенно замерла, это было зрелище, достойное того, чтобы ему внимать.

– И вот неожиданно рядом появляется прекрасный, прекрасный человек, талантливый художник. Он смог вернуть меня к жизни. Он ювелир, посмотрите, посмотрите, это его подарок и это… и это. Вам нравится?

Синьора Дзанкини откинула золотистый шарф, приблизилась к Дайнеке и, повернувшись к ней ухом, продемонстрировала золотую серьгу, вычурную, но вместе с тем ослепительно красивую. Потом она протянула обе руки, украшенные по меньшей мере полудюжиной браслетов и таким же количеством колец.

Наконец Дайнеке представилась возможность хотя бы кивнуть.

– Отчего же вы все время молчите, какая молчаливая кр-р-р-рошка, говорите, прошу вас.

Дайнека вздохнула и, сцепив руки, посмотрела в глаза синьоры Дзанкини.

– Мне нужна ваша помощь…

– Говорите, говорите, моя дорогая… – Присцилла проникновенно посмотрела на Дайнеку и замерла, привалившись к письменному столу.

– Недавно ко мне в руки попали очень старые письма… – начала Дайнека и рассказала всю историю, опустив только подробности, связанные с недооформленной купчей.

Несколько раз за время Дайнекиного рассказа Присцилла горько вздыхала, качала головой, закатывала к небу глаза и один раз уронила слезу.