Двойной латте в дождливый день

А теперь ты выслушаешь, как я опровергаю каждую ложь этой лицемерки!

– Рэйден… – начала мама, но я резко перебил ее:

С поникшим виноватым видом мама промолчала, и я принялся опровергать все истории Мелани, которые прочел в переписке.

Я объяснил, как появилось то дурацкое фото, где Айви целуется с другим, и подробно рассказал о нашей с ней ссоре из-за выходок Мэл (теперь я подозревал, что она специально делала все возможное, чтобы спровоцировать ревность Айви). Рассказал, что Айви никакая не потаскуха, и даже прибег к совсем личному, чтобы дать маме понять, что я у Айви был первым. Рассказал, что телефон ей вовсе не дарил, а дал на время, потому что она наотрез отказалась принимать такой дорогой подарок и вернула сразу, как только ей купили новый. Объяснил, что ее мать не алкоголичка, а об их ссоре я узнал от Зака, и для Айви мой приезд на Рождество стал полной неожиданностью. Заверил, что когда она начала встречаться со мной, то понятия не имела о том, что на нашем семейном счету значатся восьмизначные цифры. Рассказал, как все это время она поддерживала меня на писательском поприще; с каким энтузиазмом вела мои соцсети, чтобы о книге узнало как можно больше людей; как изучала информацию о разных издательствах и отправляла им мою рукопись, чтобы я не тратил на это время и не отвлекался от написания продолжения. Рассказал, что она всегда была рядом, когда я опускал руки, и заставляла меня поверить в себя, когда я начинал сомневаться.

Мама слушала меня внимательно, и по мере моего рассказа выражение ее лица смягчалось. Мэл со своей ложью отобрала у нее возможность узнать настоящую Айви, а сама Айви не смогла произвести на моих родителей должное впечатление, потому что сильно волновалась при встречах с ними.

Когда я замолчал, мама долго не могла подобрать слова.

Наконец она сказала:

– Прости меня, Рэйден. Я и правда не знала. Я верила Мэл, потому что она искренне тебя любит, а ты этого никогда не замечал.

Я недоверчиво хмыкнул:

– Мама, из-за ее лжи я чуть не потерял дорогого мне человека. Это не любовь, а эгоизм в самом нездоровом его проявлении.

– Я не оправдываю Мэл, но она молода и сделала это под влиянием эмоций. Постарайся простить ее.

– Нет. – Мой ответ прозвучал холодно и грубо, но ни о каком прощении я даже думать не хотел.

Мама тяжело вздохнула. Она всегда мечтала о девочке, и Мэл в каком-то смысле заменяла ей дочь, поэтому я не удивился стремлению мамы защитить ее.

– А как бы ты поступил, если бы твой любимый человек полюбил другого? Если вдруг Айви скажет, что разлюбила тебя, и уйдет к другому, что ты будешь делать?

– Мне будет очень больно, – честно признался я. – Я возненавижу того, кого она полюбит, но не стану удерживать ее рядом ложью и манипуляциями.