Двойной латте в дождливый день

Потому что Айви – не моя собственность, она может распоряжаться своей жизнью, как пожелает. Мэл не имела никакого права строить козни за моей спиной и втаптывать нашу дружбу в грязь.

С губ мамы сорвался очередной печальный вздох.

– И последнее, мам. Я не буду менять факультет и изучать юриспруденцию, даже если проиграю спор с отцом. Я буду заниматься тем, чем хочу.

– Нет, это ты послушай. Артур работает адвокатом в папиной фирме, потому что ему это нравится. Уилл поступил в Йель, потому что мечтал об этом. Трис пошел по другому пути, и я помню, сколько ссор было в нашей семье на этой почве. Но когда он начал делать первые успехи в карьере, вы с отцом стали им гордиться. Поверили в него. Но почему-то все это не имеет значения, когда речь заходит обо мне. Я не хочу быть юристом! Я хочу изучать литературу и писать книги. А вы даже не хотите дать мне время, чтобы увидеть мои первые успехи. Отец загнал меня в узкие рамки, а ты пошла еще дальше. Решила, что тебе лучше знать, с какой девушкой я буду счастлив. Прочила мне в невесты ту, которая своей ложью перечеркнула годы нашей дружбы, и не дала даже шанса той, кто единственная верила в меня и помогала, ни черта не зная о моей золотой семье. Унижая и причиняя ей боль, вы унизили и оскорбили меня. Если ты любишь меня, мама, и не хочешь, чтобы наши отношения испортились окончательно, больше никогда не лезь в мою личную жизнь. И мне плевать, как ты это сделаешь, но теперь ты обязана переубедить отца в отношении Айви. Ведь это ты его настроила против нее.

Мама молчала, глядя куда-то в сторону.

– Ты действительно так сильно любишь ее? – спросила она после затянувшейся паузы.

Без капли сомнения я ответил:

– Мама, я хочу на ней жениться. И единственное, что меня остановит, – это ее отказ.

После разговора с мамой я набрал Мелани. Я был зол, обижен, разочарован и совершенно не желал слышать ее голос, но должен был разобраться со всем этим. Слушая гудки, я задавался вопросом, ответит она на звонок или нет, ведь после той ссоры мы не разговаривали.

– Мэл, – я придал голосу мягкости, – привет. Нам нужно поговорить. Это очень важно. Ты дома?

– Привет, дома. – Ее голос звучал взволнованно в отличие от моего.

– Я могу к тебе спуститься?

– Хорошо, буду через пару минут.

Я сбросил звонок и посмотрел в зеркало. Мой взгляд был слегка безумным, но это неудивительно. За очень короткий срок я узнал столько всего, что даже не мог толком разобраться в своих собственных чувствах. Поправив взлохмаченные волосы так, чтобы был заметен индастриал в ухе, я направился в комнату Мелани. Она не любила мой пирсинг и татуировки, говорила, что я просто уродую и без того красивое тело.