Географ глобус пропил

– Вольно! – скомандовала старшая пионервожатая. – В знак памяти!.. О Леониде Ильиче!.. Брежневе!.. Объявляется!.. Минута!.. Молчания!.. Смирно!.. Флаги склонить!..

Барабаны вновь затрещали. Маленькие флаги каждого класса поехали вниз, распускаясь до самого пола.

Некоторое время длилась тишина.

– Вольно, – сказала Чернова.

– Ребята, – снова выступила директриса. – Вся наша страна замерла от горя. Ушёл из жизни выдающийся человек. Со всех сторон Советского Союза в Москву…

«Начинается…» – со скукой подумал Витька.

Домой после митинга он возвращался с Будкиным. На улице было хмуро, сумеречно от тяжёлых туч над городом. То и дело из окон доносилась траурная музыка. Она же играла по трансляции на заводе, долетая до слуха неровными волнами.

– Не знаешь, во сколько по телеку похороны? – спросил Витька.

– Не-а. Что, смотреть будешь?

Витька пожал плечами.

– Историческое событие ведь, – сказал он. – Даже президент американский приезжает…

– Интересно, надолго ли?.. – вдруг задумался Будкин.

– Так… Пока он здесь, они атомную войну-то не начнут… – тихо сказал Будкин.

Расставшись с Будкиным у подъезда, Витька поднялся к себе. Школьную форму он расстелил по родительской кровати – так он делал всегда, когда родители были в командировке: лень было возиться с неудобными плечиками. Витька подогрел себе обед и съел его прямо из кастрюли.

На душе было очень тоскливо. Витька убрал посуду в мойку, прошёлся по квартире, лёг на диван, полежал – не спалось. За окном тянулся бесцветный день. Витька перебрал пластинки – нет, включать проигрыватель тоже не хотелось. По телевизору показывали симфонический концерт. По радио играла музыка.

Витька выволок из-под шкафа большую доску, на которой из пластилина была вылеплена крепость. Витька посидел, расставляя на стенах и башнях пластилиновых воинов со щитами и мечами из зубьев от расчёски, поправил погнувшуюся лесенку, вздохнул и задвинул крепость обратно.

Потом он достал из ящика своего письменного стола пугач из согнутой медной трубки и совсем было собрался расточить его напильником, даже принёс табуретку и расстелил на полу газету, но опять передумал и всё убрал.

Из-под кучи тетрадей он вытянул мятый листок пришедшего позавчера письма от Гали Поповой. С Галей Витька летом познакомился в пионерском лагере и теперь переписывался. Вместе с листком выпала фотография Гали. Витька внимательно посмотрел на Галино лицо и, перевернув фотографию, перечитал надпись на обороте:

Один миг Витька уже хотел сесть за ответное письмо Гале, но так и не сел. Он пошёл к книжному шкафу и остановился, уткнувшись лбом в стекло. Собрания сочинений он находил невероятно скучными. На прочих корешках он задерживался, но отвергал их один за другим. И наконец увидел.