Географ глобус пропил

– Да какой порядок… У меня батя говорит, что все пьют.

– Брежнев-то сам ничего и не делал.

– Коммунисты делали.

– Много они тебе сделали?

– Да уж побольше твоего. Посмотрел бы я, как ты сейчас бы в Америке на заводе работал. Да ты бы там вообще негром родился.

– Сам ты негр, козёл!..

– К Брежневу на похороны американский президент приезжает. К Ленину и то не приезжал.

– Вот и подумаешь. К тебе-то на могилу никто не придёт, только я приду – знаешь зачем?

Витька поднял шапку и кинул в спорщиков, чтобы не подрались.

– Чуханка! – крикнул он. – Если за пять секунд не передашь, вечная чухня будешь!

Дверь в раздевалку снова открылась, и вошёл Вовка Колесников из десятого «а». Вместе с Леночкой Анфимовой он состоял в звене барабанщиков и сейчас был в парадной форме – в отутюженных брюках, в белой нейлоновой рубашке с комсомольским значком и в пионерском галстуке.

– Рота, подъём! – крикнул он. – Линейка сейчас начнётся! Спички у кого есть?

Витька полез в карман и подал Колесникову коробок.

– Молодец, Витёк, подсекаешь, – похвалил Колесников.

– Оставь мне чибон, Вовтяй, – попросил Тухметдинов.

– Тухлый, не воняй, – сказал Колесников, закуривая.

Все уважительно смотрели, как Колесников курит.

– Гаснет, гадина. – Колесников достал изо рта сигарету и осмотрел её. – На. – Он бросил сигарету Тухметдинову. – А это что за порнография? – обрадовался Колесников, заметив спрятавшегося в угол отличника Сметанина. – Сметана? Хочешь, по стенке размажу?

В раздевалке все подобострастно рассмеялись.

Колесников, подобрав шапку-чуханку, подошёл к Сметанину и натянул её ему на голову.

– Как фашист, – сказал он. – Ну-ка, кричи: «Хайль Гитлер!»

Сметанин под шапкой молчал.

Колесников толкнул его в лоб, и Сметанин стукнулся затылком об стену. На щеках его блеснули слёзы. Колесников сдёрнул с него чуханку, достал из кармана ручку и, отодвинув волосы со лба Сметанина, нарисовал на нём свастику.

– Свинья!.. – вдруг крикнул Сметанин, отпихивая Колесникова.

– Зырь, пацаны, – отступая, сказал Колесников. – Сейчас изобьёт меня, как Тимур – Квакина!

Он тихонько ударил Сметанина в скулу, и тот заревел.

– Чухан чмошный, – сказал Колесников и пошёл к двери. – Ты мне на улице попадись – я тебе покажу «свинью», сука.

Он открыл дверь и задержался в проёме.

– Линейка начинается, мужики, – сказал он.

Классы многоголовым прямоугольником были выстроены вдоль стен спортзала. На стенах торчали баскетбольные корзины и шведские лестницы. На окнах от сквозняка тихо позванивали решётки. В белом свете облачного дня блестел крашеный пол. На нём сплетались и расплетались изогнутые линии волейбольной разметки.