Назло громам

— Послушайте, — проговорил он, — поскольку Одри имеет отношение…

— Мы собираемся встретиться с мисс Пейдж, — резко перебил его начальник полиции, — в нужное время. Это может подождать. Что же касается вас, друг мой, — продолжил он, обращаясь к доктору Феллу еще более жестким тоном, — то совершенно очевидно, что вы пытались руководить нами. Однако мне кажется, что вам тоже хотелось бы докопаться до истины, так что задавайте ваши вопросы.

Какое-то мгновение доктор Фелл колебался.

— На самом деле существуют только два самых важных вопроса, остальные — производные от них.

Ну что ж, хорошо. — Доктор взглянул на Хатауэя: — Первый вопрос (и он — кха… черт побери! — очень важен) я хотел бы задать вам.

— Ага! И он конечно же касается сегодняшнего утра?

— Нет, — ответил доктор Фелл, особо подчеркнув это слово. — Речь пойдет об альбоме с фотографиями, который находится у вас, и смерти Гектора Мэтьюза семнадцать лет назад.

Всякое упоминание о Гекторе Мэтьюзе действовало на Хатауэя как удар хлыста.

— Когда вы прошлой ночью читали нам лекцию, — продолжал доктор, — вы перечислили способы, которыми этот человек не мог быть убит, размахивая при этом, словно талисманом, этим самым альбомом.

Если он действительно так важен, то это должно означать, что на одной из фотографий, сделанных в Берхтесгадене, вами, по-видимому, обнаружены доказательства. Я очень внимательно — чуть ли не до полного отупения — изучил весь альбом, но нигде не нашел никаких доказательств.

— Совершенно верно, — холодно заметил Хатауэй. — Их там и нет.

С грохотом, достигшим апогея, лифт остановился на первом этаже. Свет из его кабины осветил сквозь стеклянную панель лица стоявших на площадке.

Доктор Фелл, собравшийся было открыть дверь лифта, остановился, и она с шумом захлопнулась.

— Ага, так-так… Значит, ваша знаменитая и до сей поры не объясненная теория основана не более чем на случайных догадках?

— Сделайте одолжение, — сердито произнес Хатауэй, — избавьте меня от оскорбительных замечаний. Моя теория основывается на других — других! — фотографиях поездки миссис Ферье в Германию. Если бы вы слушали меня много лет назад в Клубе расследования убийств, то услышали бы об основной улике. Я и Брайану Иннесу о ней говорил.

Месье Обертен, несмотря на свой безупречный английский, заговорил неожиданно резко и гортанно:

— Будьте так любезны, сэр Джералд, назвать нам ее сейчас!

— Остановитесь! — вмешался доктор Фелл.

— Друг мой, — возразил Обертен, — но ведь всякому терпению существует предел!

— Остановитесь, говорю вам, — прорычал доктор Фелл, сощурив глаза. — Теперь я понял, что он имеет в виду, и это, возможно, расчистит почву у нас под ногами. — Некоторое время доктор стоял, не открывая глаз.