Нерушимый 7

Подумалось, что в последнее время советский народ получает то, что ему нужно — зрелища, хлеба у него и так с избытком. А мы, выходит, продавцы впечатлений, современные гладиаторы.

Усилием воли я заставил себя вынырнуть из просторов Комсети и крикнул:

— Ну что, народ, ждут ли нас в «Чемпионе»?

Левашов отозвался сразу же:

— Да, я звонил. Бар закрыт, пашет типа только для нас. Древний и врач не придут, остальные наши будут.

Погосян сказал с сожалением:

— Жаль телочек не будет.

Рядом с ним сразу же образовался Колесо, подмигнул.

— А это мы сами можем устроить.

— Не бухать! — напомнил Димидко, а мне вспомнилось, как оттягивались динамовцы в Англии.

Хорошо, что у нас не так.

Свой предел радости я исчерпал, когда получил вызов в сборную. Да и после поездки в Англии товарищеский матч с «Кардиффом» у нас — домашнее дело. К хорошему привыкают быстро.

Поужинав, наши шумной толпой отправились в бар.

Всю дорогу велся торг. Одну кружку пива парни выцыганили у Димидко, сейчас раскручивали его на вторую. Потом, кто захочет, продолжит веселье вдали от его неусыпного ока. Погосян и Колесо — так точно, и пить будут поболе нашего. Хорошо, что в команде нет таких, как Кокорин: которые не могут остановиться, и у них слетают тормоза.

А я думал о матчах, которые успею сыграть в составе «Титана», но без Микроба. Их четыре. Девятнадцатого августа мы летим в Абовян сразиться с «Котайком», сама игра двадцатого. И хоть не стоит недооценивать противника, мне думалось, что армяне нам на один зуб. Оттуда путь наш лежал в Ригу с пересадкой в Москве. Игра с «Целтниексом» двадцать третьего августа.

Потом — домой, и двадцать девятого игра с «Буковиной» у нас. Ну и первого сентября мы будем в Михайловске учить жизни «Зимбрул».

А дальше — сборы. И если поначалу мне казалось, что я схватил бога за бороду, то сейчас, когда эйфория поугасла, стало ясно: это интересный опыт, так и следует относиться к вызову. После подвигов в Англии меня запихнули в последний вагон уходящего поезда, никто серьезно не рассматривал какого-там Нерушимого. У Акинфеева и Сафонова — многие годы так называемых летных часов, а тут я — выскочка, которого позвали только для того, чтобы порадовать благодарных болел.

Или нет? Синдром самозванца не давал размечтаться и представить себя в основном составе сборной. Уж слишком это невероятно.

В бар мы заходили через черный ход.

В зале нас уже ждали Тирликас за стойкой, выставленные на стойке кружки с пивом и перепуганная Дарина, уткнувшаяся в телефон. Общество Льва Витаутовича ее явно не радовало."

"Когда мы вошли, она воспрянула, помахала мне и взглядом указала на Тирликаса, потирающего висок.