Одна ночь в Венеции

Балерина Корнелли, которая держала в руках муфту, несмотря на теплую погоду, подошла к ней с широкой улыбкой на устах и со словами:

– Так вы здесь живете, сударыня? А я просто гуляла неподалеку… Какое поразительное совпадение!

Амалия была вовсе не глупа и отлично понимала, что совпадения чаще всего случаются от того, что им помогают. Получается, Елизавета Корнелли ходила туда-сюда рядом с ее домом, дожидаясь, пока хозяйка выйдет. Интересно, зачем?

– Весьма рада нашей встрече, – проговорила Амалия, которой было очень любопытно, для чего гордая Корнелли (а моя героиня уже успела заметить, что Елизавета по-своему горда) вздумала ее искать. – Я жду мою машину. Может быть, вас подвезти?

– Нет, не стоит, до Оперы не так уж далеко. Амалия Константиновна, я хотела бы с вами поговорить… если вы не возражаете.

– Разумеется, нет. Пожалуй, я немного вас провожу, чтобы вы не теряли время.

– О, так любезно с вашей стороны, госпожа баронесса.

– У вас не было неприятностей с комиссаром Папийоном? – спросила Амалия, когда обе женщины медленным шагом двинулись по улице.

– Неприятностей? – Корнелли вскинула тонкие брови.

– Я имею в виду из-за алиби, – пояснила Амалия.

– Ах, да! Комиссар дал мне понять, что такие вещи недопустимы, и я ответила, что в ту ночь в самом деле видела Мишу… Михаила Александровича под моими окнами. Так ли уж важно, входил он в дом или не входил?

– С точки зрения полиции – да.

– Вы меня удивляете, Амалия Константиновна. Вы ведь тоже, как и я, прекрасно знаете, что барон Корф никого не убивал.

– Знаю. Но полиции нужны доказательства. Иными словами, им нужен другой.

Елизавета зябко поежилась.

– Скажите, а если бы граф Ковалевский составил завещание в мою пользу, меня стали бы подозревать? – внезапно спросила она.

– Вероятно. Но почему вы спрашиваете? У него было такое намерение?

– Никогда, – твердо ответила балерина. – Он был из тех людей, которые живут только для себя. Что будет после их смерти, им в высшей степени безразлично. Нет, я хотела побеседовать с вами вовсе не из-за завещания.

– У меня никак не выходит из головы наш прошлый разговор, – помедлив, призналась Елизавета. – Мы перебрали тогда всех знакомых графа и пришли к выводу, что никто из них не мог его убить. А ведь я хорошо знала Павла Сергеевича, и если бы у кого-то был мотив избавиться от него, мне бы это стало известно.

Должно быть, в тоне баронессы проскользнуло нечто большее, чем простая вежливость, потому что Елизавета остановилась, вскинув голову.

– Я не знаю, что вы обо мне думаете, Амалия Константиновна, но уверяю вас, вы ошибаетесь.

В данный момент баронесса подумала, что последнее утверждение ее собеседницы крайне нелогично. Но спорить не стала.