Открывашка и пробой

 — Он к нам в школу на День Победы ходит, про войну с жуками рассказывать, я тебе перескажу.

— А он ветеран? — спросил я.

— Ветеран, — кивнул пацан. — В сорок первом в первых рядах жуков встретил. С одной стороны, говорит, насекомые лезут, с другой — немцы из артиллерии долбят. Из целой роты всего трое в живых остались — он и еще кто-то, они у нас не живут, поэтому не запоминал.

Сходится — в моей реальности из Липок в сорок первом году восемь человек на фронт забрали, среди них — моего прадедушку по материнской линии. Берлин брал! И живым с войны вернулся, с Кузьмой Ильичом — только им двоим и повезло. Прадедушка задолго до моего рождения умер, в 85-м. Нужно узнать о его судьбе, но как? Спросить прямо, назвав имя — это же жесть как подозрительно, я же «выгоревший». Ладно, понадеемся на тягу пожилых людей делиться мудростью с молодежью. Надо будет — буду к Кузьме Ильичу каждый день ходить байки слушать, пока не услышу нужное.

— Очень страшно было, наверное, — поддержал я разговор.

— Да просто жуть! — согласился Лёха. — Это мы уже все знаем, а у них — полный хаос, вообще не понимали, что происходит. Ты не подумай, я Кузьму Ильича уважаю — если бы не он и другие мужики, мы бы с тобой и не родились — жуки бы никого не пощадили.

Хлопок двери, шаги, и из калитки вышел одетый в треники и белую, обнажающую висящий на волосатой груди крестик и загорелые плечи майку дедушка. В руках — запотевшая, закрытая пластиковой крышкой трехлитровка с чем-то бледно-желтым.

Крякнув, он присел на вросшую от времени в землю скамейку у палисадника и велел:

— Садись, молодежь, кваску попьем.

Мы присели — я слева от Кузьмы Ильича, Лёха — справа. Старик открыл банку и сделал пару глотков. Снова крякнув, но уже от удовольствия, передал банку мне, с улыбкой пояснив:

— Спасибо, — поблагодарил и попробовал квас.

Холодный, кисло-сладкий. Вкусный! Я передал банку Лёхе.

— Спасибо, Кузьма Ильич, — поблагодарил он радушного хозяина и отпил кваску.

Мир немножко изменился — оно, конечно, квас, но какой-то «градус» в нем, похоже, есть. Пить мне по возрасту нельзя, но кого и когда это останавливало? В старших классах мы иногда «накидывались» на полянке в лесу за деревней, а в городе пришлось пить со всеми на «посвящении первокурсников». Но я не фанат — слишко много односельчан на моих глазах спились до полной потери человечности. Но квасок хорош — на такой жаре так вдвойне.

— Валька душит? — приняв от Лёхи банку, спросил меня Кузьма Ильич.

Под воротник заглянул.

— Душит, — решил я не врать. — Но больше не будет, я против нее средство нашел.

— Это какое? — заинтересовался старик.

— Извините, я Лёхе сказал, что это секрет, — покачал я головой. — А если вам расскажу, получится, что наврал.