Открывашка и пробой

— Товарищам врать — последнее дело! — одобрил дед и снова запустил банку по кругу. — Про что узнать-то хотел?

— Я из Центра сюда приехал, — ответил я. — Сказали — «выгоревший», не помню нифига, — развел руками. — Такое чувство, будто в другой мир попал.

— Крепко тебя приложило! — присвистнул дед. — А этот чего? — кивнул на Лёху и принялся иронично его хвалить. — В любую жопу без мыла залезет, прости-господи, — перекрестился. — Все знает.

— Никуда я не лезу! — фыркнул пацан. — Я уже вырос и научился вести себя прилично!

— Вырос! — гоготнул Кузьма Ильич. — А кто на той неделе голожопый по полю рассекал, на луну выл?

Лёха густо покраснел:

— Я не голожопый, у меня мех!

— В настоящего волка играл, — с улыбкой пояснил для меня дед. — А кто постарше — те в Красную шапочку играют, с известным похабным результатом.

Я заржал, Лёха покраснел еще гуще. Довольный реакцией, улыбающийся дед отпил еще.

— Не осуждаю, — просмеявшись, признался я маленькому другу. — Я бы на твоем месте так же делал — прикольно же.

Пацан благодарно посмотрел на меня.

— А ты, — повернулся дед ко мне. — На Федьку похож, мы с ним на фронт вместе уходили, в 41-м. Как фамилия, говоришь?

Сердце пропустило удар — прадедушку звали Федором!

— В паспорте — Сульянов, — ответил я.

Остро захотелось назвать девичью мамину фамилию — она у нее прадедушкина.

— Не, тот Кузьмин был, — вздохнул Кузьма Ильич.

— Ввосьмером мы тогда из Липок уехали, а вернулся только я, — продолжил он. — Бог уберег, — перекрестился. — Вы квасок-то пейте, не стесняйтесь.

Радость от найденного следа улетучилась — а чему радоваться? Тому, что в этом мире мамин род прервался на прадедушке, а я, получается, родиться физически не мог? С другой стороны — может оно и к лучшему, совсем не хочется с самим собой встречаться.

Вот эту корову зовут Пятнышком, потому что от других ее отличает охватывающее почти все брюхо белое пятно. Не очень креативно, зато «в масть». А вот тут у нас Рябинка. Внешне от других коров рыжей масти ничем не отличается, но я все равно запомнил — она у нас дама своенравная, может убежать, поэтому за ней нужно присматривать внимательнее. Рядом щиплет травку Зорька. «Зорек» вообще семнадцать штук на стадо в шестьдесят три головы — любят деревенские коров Зорьками называть. Хорошо, что коровам совершенно плевать на уникальность — они самодостаточные и целостные личности. Прямо как я!

Пасти скот оказалось совсем несложно — сегодня утром Кузьмич, веселый пожилой любитель «Беломора», показал мне в каком порядке обходить деревню для сбора скота и как контролировать получившееся стадо. К моему удивлению, старикан оперировал вполне научного вида терминами.