Песнь об Ахилле (ЛП)

Ахилл подал знак нашим кораблям, и капитаны мирмидонян принялись отводить их от остального флота, чтобы проследовать к месту лагеря. Солнце палило — казалось, тут оно ярче, но, может быть, это впечатление усиливалось белизной песка. Мы шли, пока не добрались до поросшей травой возвышенности, отходящей от песчаной полосы берега. Она имела форму серпа, окаймляя место нашего будущего лагеря с трех сторон. На самом верху ее рос лес, простирающийся на восток до поблескивающей поодаль реки. С юга на горизонте виднелась Троя. Если выбор принадлежал Одиссею, нам следовало поблагодарить его — место было наилучшим, тихим, зеленым и тенистым.

Мы оставили мирмидонян под началом Феникса и пошли обратно, к главному лагерю. Везде кипела работа и делалось одно и то же — вытаскивали на берег корабли, ставили шатры и навесы, выгружали припасы. Лихорадочно, с целеустремленностью одержимых — «наконец-то, прибыли».

Путь наш пролегал через лагерь знаменитого родича Ахилла, гиганта Аякса, царя острова Саламин. Мы лишь издали видели его в Авлиде и слышали рассказы о нем — что палуба треснула, когда он ступил на нее, что он нес на плечах быка целую милю.

Мы увидели, как Аякс стаскивает громадные тюки со своего корабля. Мышцы его были словно огромные валуны.

— Сын Теламона, — приветствовал его Ахилл.

Гигант повернулся. Разглядел того самого меткого мальчишку, глаза его сузились, но требования вежливости взяло верх. — Пелид, — хрипло ответил он. Опустил свой тюк и протянул руку, заскорузлую, с мозолями размером с оливку. Я немного сочувствовал Аяксу — если бы не Ахилл, именно его титуловали бы «аристос ахайон».

Придя в главный лагерь, мы встали на холмике, отделяющем прибрежный песок от травы, и принялись рассматривать то, для чего сюда прибыли.

Трою. От нас ее отделяла поросшая травой равнина, а с двух сторон города протекали широкие реки. Даже с такого расстояния каменные стены сияли в отраженных лучах солнца. Мы зачарованно смотрели, как блестел металл знаменитых Скейских ворот, чьи бронзовые петли, рассказывали, были в рост человека.

Позднее я увижу эти стены вблизи, увижу, как плотно пригнаны друг к другу их обтесанные камни — говорят, это работа самого бога Аполлона.

И снова вопрошу себя — как вообще можно взять такой город? Стены слишком высоки для осадных башен, слишком мощны для катапульт, и никто бы не смог вскарабкаться по их божественно гладкой поверхности.

Когда солнце склонилось к западу, Агамемнон созвал первый военный совет. Огромный шатер уставлен был сидениями в несколько рядов, они образовали полукруг. Впереди сели Агамемнон и Менелай, сопровождаемые Одиссеем и Диомедом. Цари приходили и один за другим занимали места.