Песнь об Ахилле (ЛП)

Аякс не имел Одиссеевой невозмутимости — он уставился на нас, и лицо его исказилось яростью. Ему не так-то легко было придти сюда и просить о собственном унижении. Пока Ахилл не сражался, именно он был Аристос ахайон.

Когда они ушли, я встал и подал руку Фениксу. Он устал, я видел это, шаги его были медленны и неверны. С тому времени, как я проводил его — старые кости со вздохом приняло ложе, — и вернулся в наш шатер, Ахилл уже спал.

Я был огорчен. Я надеялся, по крайней мере на беседу, на то, что мы, двое в одной постели смогут убедить меня в том, что Ахилл, виденный мною за ужином, может быть и иным.

Но будить его я не стал, выскользнул из шатра, оставив его спать.

Я прокрался по мягкому песку, в тень небольшого шатра.

— Брисеида? — прошептал я.

Сперва было тихо, а потом я услышал: — Патрокл?

Она приподняла полотно шатра и быстро втащила меня внутрь. Лицо ее было искажено страхом. — Слишком опасно тебе быть тут. Агамемнон в ярости. Он тебя убьет, — бормотала она быстрым шепотом.

— Из-за того, что Ахилл отказал посольству? — прошептал я в ответ.

Она кивнула и быстрым движением задула маленький светильник.

 — Агамемнон часто приходит взглянуть на меня. Тут тебе быть небезопасно. — В темноте я не мог видеть, сколь озабочено ее лицо, но голос ее был полон беспокойства. — Тебе нужно уйти.

— Я недолго. Мне нужно переговорить с тобой.

— Тогда тебе надо спрятаться. Он приходит без предупреждения.

— Где же? — шатер мал, в нем нет ничего, кроме ложа, подушек, покрывал и одежды.

Она громоздит вокруг меня подушки и покрывала. Укладывается рядом со мной и укрывает нас обоих. И меня окружает ее аромат, знакомый и теплый. Я придвигаюсь ближе и шепчу ей в самое ухо: — Одиссей говорит, завтра троянцы прорвутся через стену и сметут лагерь.

Нужно найти, где тебя спрятать. Среди мирмидонян или в лесу.

Я щекой чувствую движение, она качает головой. — Не могу. Именно там и станут в первую очередь искать. От этого лишь прибавится неприятностей. Здесь со мной будет все в порядке.

— Но что если они возьмут лагерь?

— Я отдамся на милость Энея, двоюродного брата Гектора. Он известен своим благочестием, и его отец в свое время жил пастухом близ моей деревни. Если не смогу, отыщу Гектора или других сыновей Приама.

Я покачал головой. — Слишком опасно. Тебе не следует обнаруживать себя.

— Не думаю, чтобы они нанесли мне какую-то обиду. Я одна из них, в конце концов.

Тут я почувствовал себя глупо. Для нее троянцы были не захватчиками, а освободителями. — Да, конечно, — быстро сказал я. — Ты будешь свободна. Ты хочешь быть со своими…

— Брисеида! — полотнище на входе в шатер взлетело и упало, и Агамемнон ступил вовнутрь.

— Да? — она села, осторожно, чтобы не сдернуть покрывало с меня.