Песнь об Ахилле (ЛП)

Мать главного героя сразу же заявлена как «дурочка» — и впоследствии мы понимаем, что это не человеческое ее качество, а скорее медицинский диагноз. Далее в тексте нам не раз намекают (скорее всего ненамеренно), что таковое качество, или же диагноз, благополучно передалось герою по наследству. А поскольку практически весь текст идет от первого лица (это ПОВ Патрокла), то читатель, читая, смотрит на события глазами персонажа. И таким образом картина мира должна преломляться сквозь наличествуемый у персонажа (ПЕРСОНАЖА, а не АВТОРА!) культурный и мировоззренческий багаж.

Вот — очень грубый пример. Допустим, у нас главный герой — дебил. По идее он и должен на все смотреть глазами дебила. А ты, автор, отнюдь не дебил, и в твоем восприятии все выглядит совсем не так, как в восприятии дебила. И вот тут, если ты пишешь ПОВ своего героя-дебила, тебе придется влезть в его шкуру, а не натягивать на него свою.

Это грубый пример, да. А если, скажете вы, оба — и герой, от лица которого ПОВ, и автор, — плюс-минус нормальные люди? Но и у нормальных людей мировосприятие бывает совершенно разным — так что автору, пишущему ПОВ, приходится сначала представить как видится мир его героем, исходя из опыта, характера героя, темперамента, а потом как бы влезть в его тело и смотреть его глазами.

Опыт героя и опыт автора могут отличаться и сильно, характер героя и характер автора — точно так же могут отличаться. Это почти как актерство — влезаешь в шкуру другого.

К чему я все это пишу — да к тому, что стало мне заметно уже с первой главы «патологоанатомического чтения»: у Миллер все время «скачет» мировосприятие героя. Читая в первый раз, я думала, что это скорее положительное качество, потому как таков сложный и противоречивый характер героя, объемно выписанный автором.

Но при перечитывании фича чудесным образом превратилась в баг. Проще говоря, картинка, которую мы, читатели, видим, предстает то глазами героя, то глазами автора. И Патрокл, от лица которого все повествуется, то умнеет, то вдруг катастрофически тупеет. Иногда кажется, что автор иногда забывает влезть в шкуру героя и пишет «из своих глаз». А потом спохватывается — ах батюшки, я же вроде как Патрокл! И снова пишет «изнутри Патрокла». Таким образом из греческого пацана энного века до нашей эры то и дело выглядывает правильная пацифистка-гринписовка-феминистка 21-го века и говорит «Здра-асте!» Сей мировоззренческий франкенштейн очень часто дополняется франкенштейном стилистическим. И они сопровождают читателя в течении всего повествования.

С ГЛАВЫ 8 начинаются фактологические чудеса. И начинаются они на горе Пелион, куда главные герои попадают вместе с кентавром Хироном, обучающим Ахилла.