Песнь об Ахилле (ЛП)

Он был известен своей добротой, но он был слабым царем с тощей казной. Эвбея, что на западе, и Иония, что лежала к востоку, кидали жадные взгляды на его земли; кто-то из них непременно пойдет на него войной, несмотря на опасные для кораблей здешние берега. Если они прознают, что тут правит женщина, это только приблизит время войны.

Когда солнце село, я вернулся в залу. Зажжены были светильники, но это, кажется, только добавило уныния. Деидамия, в золотом венце, поблескивающем в ее волосах, провела в залу старика. Он сутулился и кутался в меха так, что в них и тела было не разглядеть.

Она усадила его на трон и повелительно махнула слуге. Я стоял среди стражи и тех мужей, должность которых была мне неясна. Советники? Родичи? Вид у них был такой же невзрачный и потертый, как и все здесь. Румяные щеки и блестящие пышные волосы Деидамии указывал на то, что лишь ей удалось этого избежать.

Слуга прошел к колченогим скамьям и столам; я сел. Царь и царевна к нам не присоединились — они все так же сидели в тронных креслах на другом конце зала. Принесли еду и напитки, но взгляд мой то и дело падал на сидящих на тронах.

Я не знал, стоит ли снова заявить о себе. Она обо мне позабыла?

Но вот она поднялась и повернулась к нашим столам. — Чужеземец с Пелиона, — позвала она, — теперь ты более не сможешь сказать, что не слыхал про дев из свиты Деидамии. — Еще одно мановение руки, унизанной браслетами. Девушки появились толпой, наверное, пара дюжин, тихо переговариваясь между собой; волосы их были связаны сзади и прикрыты покрывалами. Они встали на пустующей середине залы, которая, как я лишь теперь увидел, была кругом для танцев. Появились люди с флейтами и барабанами, и один с лирой.

Деидамия не ждала от меня ответа, ее не волновало, кажется, даже то, слыхал ли я ее. Она сошла с тронного помоста и подошла к девушкам, выбрав самую высокую в качестве партнерши.

Заиграла музыка. Танец был сложен и запутан, но девушки танцевали легко и умело. Помимо воли это захватило меня. Их одежды развевались, и во время поворотов на запястьях и щиколотках звенели украшения. Поворачиваясь, они резко взбрасывали головы, будто горячие кровные кони.

Конечно, Деидамия была самой прекрасной из них.

С золотым венцом и распущенными по плечам волосами, она притягивала взоры, подняв руки и легко вращая кистями в такт музыке. Лицо ее сияло удовольствием, и чем более я смотрел на нее, тем более замечал, как это сияние становилось ярче. Она будто заигрывала со своей партнершей. Вот она вперила взор в девушку, вот ступила к ней, словно желая подразнить своим прикосновением. Любопытство мое возрастало, я захотел было рассмотреть девушку, с которой танцевала царевна, но та терялась среди других белых платьев.