Песнь об Ахилле (ЛП)

Странное, будоражащее ощущение, так несхожее с острым и явным желанием, которое охватывало меня при близости с Ахиллом. Ее, видно задело то, как скованно я отвечал ей. Снова безразличие. И я принялся двигаться, издавать стоны наслаждения, прижался к ней, словно в порыве страсти, сминая ее мягкие круглые груди.

Теперь она удовлетворилась, и стала яростно-страстной, толкая себя навстречу мне, прижимаясь сильнее и двигаясь быстрее, и глаза ее зажглись торжеством, когда мое дыхание отяжелело и ускорилось. И затем, в медленно поднимающемся изнутри наслаждении ее маленькие сильные ножки обвились вокруг моих бедер и вжали меня в нее, заставив на пике удовольствия выплеснуться в ее недра.

Потом мы лежали почти бездыханные, бок о бок, однако не прикасаясь друг к другу. Лицо ее было темным и отстраненным, а поза неожиданно напряженной. Я еще не вполне пришел в себя после соития, однако потянулся обнять ее. Утешить ее хоть этим.

Но она отодвинулась прочь и встала, глаза у нее были измученными, а под ними темнели круги усталости. Она повернулась спиной, потянулась за платьем, и ее ягодицы в форме сердечка казались мне укором.

Я не понимал, чего она хотела — знал только, что этого я ей дать был не в силах. Встал и накинул тунику. Хотел было коснуться ее, погладить по лицу, но ее взгляд, острый и предупреждающий, остановил меня. Она распахнула дверь. Без всякой надежды я ступил через порог.

— Погоди, — голос ее прозвучал почти грубо. Я обернулся. — Попрощайся с ним за меня. — И дверь, темная и твердая, отделила ее.

Найдя Ахилла, я прижался к нему с облегчением — от радости быть с ним и избавиться от ее боли и печали.

Потом я почти убедил себя, что всего этого на самом деле не было, что это был только сон, порожденный рассказами Ахилла и моим воображением.

Но это была неправда.

Как она мне и сказала, Деидамия отбыла на следующее утро. «Она отправилась погостить к своей тетке», — сказал Ликомед за завтраком; голос его был бесцветен. Если у кого и были вопросы, задать их не решились. Ее не будет здесь, пока не родится ребенок и Ахилл сможет быть объявлен его отцом.

Недели теперь проходили будто в странном подвешенном состоянии. Мы с Ахиллом старались проводить вне дворца как можно больше времени, и наша бурная радость от воссоединения сменилась нетерпением.

Мы хотели уехать, вернуться к прежней жизни на Пелионе или во Фтии. Теперь, после отбытия царевны мы ощущали себя уличенными в кознях воришками — глаза всех при дворе следили за нами с удвоенной внимательностью, нам было неловко. Ликомед хмурился, едва нас завидев.

А потом началась война. Даже здесь, на забытом всеми Скиросе, до нас доходили новости. Те, кто когда-то искал руки Елены, сдержали свою клятву, и войско Агамемнона пополнилось царями из разных краев.