Пиранья. Бродячее сокровище

Темно-алая портьера бесшумно отъехала в сторону, собираясь в тяжелые складки. Открылась небольшая комнатка, почти целиком занятая низкой широченной кроватью. Хозяйка уверенно направилась туда, по дороге скинув платье так быстро и ловко, что это походило на цирковой номер — Мазур даже заморгал от удивления, хотя с данной процедурой сталкивался не впервые и наблюдал ее во всех деталях бессчетное количество раз. «Профессионализм», — с уважением подумал он, когда на его глазах знойная бандерша повторила цирковой трюк, вмиг избавившись от остального.

— Ну, Джонни? — требовательно спросила донна Роза, распростершись в самой завлекательной позе.

Мазур подошел к постели, стягивая пиджак не в пример неуклюже и, ради сохранения должных светских приличий, сказал церемонно:

— Вы, право, очаровательны…

— Джонни, не стой столбом, — откликнулась донна Роза.

И, ухватив его за галстук, завалила в постель с ловкостью бравого гусара, заманившего на сеновал сельскую простушку.

Впрочем, истины ради следует уточнить, что все происходящее только укрепляло эту ассоциацию, причем в роли неуклюжей селянки выступал по-прежнему Мазур, а в роли гусара-совратителя, соответственно, донна Роза. По прошествии довольно долгого времени, когда в момент передышки у него наконец-то нашлось время для трезвого анализа ситуации, он уже не сомневался, что его совратительница начинала в своем бизнесе с самой нижней ступенечки и прошла такие университеты, что даже видавший виды «морской дьявол» краснел мысленно. «В отчете это место следует описать как можно более казенно, — подумал он, пока по нему проказливо блуждали шаловливые рученьки. — А то ведь засмеют, черти. Загнала в угол славного головореза чертова баба и форменным образом изнасиловала, аж стыд берет, развратила сиротинушку…»

— Джонни… — промурлыкала ему на ухо донна Роза, по-прежнему лениво охальничая проворными пальчиками.

— Запомни накрепко: если начнешь путаться с девками, выкину в два счета, ничего не заплачу да еще перед полицией ославлю…

— Бог ты мой, — сказал Мазур. — Ты уже ревнуешь, милая?

«Господи, — подумал Мазур в совершеннейшем смятении. — А ведь она, чего доброго, в мужья затащит! Точно! Чем не муженек — молод, здоров, как бык, во всем зависит от супружницы, поскольку чужой не только в этом городе, но и вообще в стране… Да из такого муженька веревки вить можно, получая при этом все тридцать три удовольствия. Хорошо еще, что смыться можно в любой момент, о чем она и не подозревает…»

А вслух он, разумеется, сказал:

— Милая, я же не дурак набитый, чтобы не понимать своего счастья…

— Верю, — сказала донна Роза. — Ты мне сразу показался разумным человеком… но все равно, не вздумай меня обманывать.