Поиски утраченного завтра

Пусть это и не являлось изначально моей работой, но в моем доме и под моей защитой находились девушка (с которой мы даже занялись сексом), ребенок и собака.

Кто-то за это ответит.

В телах тао так много металла, что хоронят их редко и только на родной планете. Там есть какие-то кислотные почвы и разлагающие металлоорганику растения.

Чаще тао кремируют в специальных гробах из огнеупорного кирпича, на дне которых остается несколько слитков металла. Если тао не оставили завещания, то слитки отсылают на родную планету. Если оставили – то бывает по-разному.

– Тао-Джон распорядился кремировать его в гробу с тремя углублениями, – сказал распорядитель похорон. Он был гуманоидом, костлявым и высоким, с внешностью, на мой взгляд, идеально подходящей для такой работы. Смени он разноцветную рубаху на черный балахон и возьми в руки косу вместо жезла распорядителя – был бы вылитая Смерть.

– У Тао-Джона было много друзей, – согласился я. Для тао три углубления, куда стечет после кремации металл, – это действительно много.

– Вот ваш слиток. – Распорядитель кивнул на стол, где в картонной коробке лежал округлый брусок желтовато-серого металла.

 – Я взял на себя смелость выбрать среднюю лунку, поскольку вы пришли первым.

В среднем углублении, как считалось, скапливались самые редкие и ценные металлы.

– Вы вправе продать его, употребить в пищу, использовать для бытовых целей, религиозных церемоний или производства оружия, – зачитал распорядитель. – Хотите мой совет?

– Нет, – сказал я и взял коробку. Она была тяжелая – килограммов десять-двенадцать, не меньше. – Могу я поговорить с врачом, проводившим вскрытие?

Распорядитель с некоторой обидой кивнул.

С врачом я поговорил, но ничего значимого не услышал. Тао-Джона убили в пятистах метрах от моего дома, значит, за ним проследили еще тогда, когда он вел ко мне семейство Павловых. Но это я и так понимал.

Так что я положил коробку с останками старого товарища в багажник автомобиля и поехал в резиденцию торговца земными деликатесами Юрия Павлова.

Машину для поездки я взял самую простую и маленькую: двухместный серенький седан с низкой крышей и даже без системы ручного управления.

Коробка со сплавом тяжело елозила по дну крошечного багажника, я сидел на месте, традиционно называемом «водительским», и хмуро смотрел на проносящиеся мимо кварталы. Автострада двигалась со скоростью сорок километров в час, мой мобиль добавлял еще тридцать разрешенных.

Ну, конечно, тут не меряют скорость в километрах, много было бы чести. Но я упрямо округлял цифры в привычные с детства земные единицы. До резиденции было почти сорок километров, значит – полчаса езды. Достаточно, чтобы подумать.