Поиски утраченного завтра

Умные они, рили.

Я молча схватил детишек и забросил на спину панды. Шерсть зашевелилась, приклеивая их к синтету. Я сорвал значок с одеяний Ищущего Истины и прицепил на белоснежное платье женщины. Ее грудь, которой я невольно коснулся, была крепкая и упругая. Хорошо быть юным и соблазнительным до самой старости, верно?

Ну да, я немного зациклен на сексе. Старикам простительно.

Панда рыкнула, но все же протянула лапу, сгребла женщину и забросила себе на спину. Мне показалось, что она смотрит на меня с укором.

– Вниз по пандусу, пока можно, – велел я.

 – Потом – прыгай сквозь стекло. Постарайся смягчить им удар.

Миг – и панда унеслась вниз по пандусу.

Я тоже побежал вниз. До земли тут было метров сто…

Пандус дернулся в конвульсиях и остановился. Внизу разгоралось все ярче и ярче, мне даже показалось, что я чувствую жар.

Хорошо, допустим, я дал панде дельный совет, а что сам ему не следую? Сотня метров, ну и что? Ну разобьюсь я в лепешку, что с того?

Наверное, это атавизмы. Страх высоты.

Я несколько раз ударил в стеклянную стену, по которой бегали разноцветные пятна светофильтров, указатели вниз, призывы эвакуироваться и еще какая-то лабуда.

Разумеется, стена и не подумала разбиться. Это был какой-то сложный силикат на стеклянной основе, покрепче танковой брони. Я вдруг с сомнением подумал, что панде может и не хватить сил его пробить.

Что-то больно ужалило меня в затылок. Запрокинув голову, я обнаружил, что крыша разгорелась на отличненько и пандус оплывает вниз огненным дождем.

Вытащив из ножен шпагу, я несколько раз рубанул по стене. Потом попытался проткнуть.

Последнее получилось, вот только стена тут же укрепилась и намертво зажала лезвие.

– Ептыть, – сказал я, глядя в огненно-черное море внизу.

Крик вокруг стоял такой, что хотелось зажать уши.

А потом закрыл глаза.

Здание содрогнулось в последний раз и все целиком ухнуло вниз, в яму с огнем.

В число моих самых нелюбимых способов умирать (заметьте, я не говорю «умереть») входит огонь. Может быть, он даже самый неприятный.

Но одно дело просто сгореть и, матерясь, встать, стряхивая с себя золу и обугленные зубы, а совсем другое – бултыхаться в стометровой яме, полной горящей термитной смеси.

К счастью, боли при этом практически нет, нервные окончания сгорают мгновенно.

Но сгорает и все остальное, так что продвигаться в месиве из огня, стекла, металла и прочего – очень проблематично.

В какой-то момент я даже решил просто зависнуть в этом аду до его полного выгорания.

А потом сообразил, что в какой-то момент окажусь замурованным в спекшемся монолите. Если пожарище будут разбирать – это надолго.