Поиски утраченного завтра

 – Хопперы от природы склонны к строгой иерархии, соблюдению ритуалов и обрядовому поведению. В этом нет ничего дурного, все мы, даже продвинувшиеся в Слаживании, несем следы своего происхождения. Но, будучи едины в стремлении к порядку, хопперы по-разному за него борются. Кто-то строго соблюдает нормы закона, а кто-то берет на себя бремя решения, когда закон ошибается. Ибо ошибаются все.

– Хватит, – прервал его майор.

– Я всего лишь пояснил, – любезно ответил зуммда и замолчал.

– Даже если он считал, что должен меня убить, это его не извиняет, – сказал я.

Подумал и добавил: – Остальные-то чем виноваты?

– Полиция будет расследовать, Контроль будет проверять, – успокоил меня хоппер. – К вам нет претензий, я не одобряю поведение своего сородича.

На этом мы и закончили нашу беседу.

Я подписал и подтвердил на камеру протокол, майор остался размышлять над случившимся, а зуммда вывел меня из участка. Два с лишним метра роста, твердая колючая кожа темно-песочного цвета, широченные плечи… Интересно, если мы подеремся, смогу я его убить голыми руками?

Но зуммда был добр и приветлив.

Он вызвал и оплатил мне такси, велел не беспокоиться о возврате одежды и даже пообещал лично оформить восстановление документов и получение компенсации за сгоревшие ценности. Из ценностей у меня было лишь несколько разовых телефонов, немного наличных денег и дешевая шпага, но я спорить не стал. Лишь попросил завезти меня по пути в оружейную мастерскую.

В мастерской я не задержался. Забрал заказ, поблагодарил мастера и порадовался тому, что оплатил работу заранее.

Часа через два такси высадило меня возле дома. Я поднялся на стилобат, задумчиво постоял, глядя на дверь.

Детекторы давно меня отсканировали, но охранная система не спешила. Я сам ее так программировал.

Так что я развернул рапиру, бережно замотанную в шелковую ткань. Посмотрел на иссиня-серое лезвие, совсем недавно бывшее плотью Тао-Джона. Мастер использовал лучшие виброрукоять и гарду, но лезвие сделал заново, из принесенного мной металла.

Наверное, не может быть лучшего посмертия для воина, чем стать оружием.

Я даже не стал включать виброрежим, режущая грань клинка и без того была заточена на совесть.

Показал двери «фак». Взмахнул рапирой и отсек себе палец.

Замки на двери щелкнули, открываясь.

Самое лучшее доказательство того, что я – это я, верно?

Несколько раз сжав и разжав кулак, я подумал, что зафиксировать этот миг у меня никогда не получается. Вот палец был, вот его нет, вот он снова есть.

Ну и еще брызги крови вокруг, и две отрубленные фаланги где-то под ногами… Я поискал их взглядом, но дурацкий палец ухитрился отлететь вниз со стилобата.

Ладно, не стану искать.