Порочная клятва

Я никогда не думал, что увижу, как Вик обнимается с Уиллоу, и от этого у меня что-то сжимается в груди. Какое-то нежное чувство, которое я испытываю, только когда речь заходит о трех людях в этой маленькой дыре на колесах.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно, за которым начинает всходить солнце.

В такие тихие минуты, как эта, я не могу не думать о маме. Она тоже любила вставать до рассвета, когда могла, даже если накануне у нее была долгая смена.

Я помню, как спустился вниз и увидел, что она сидит на кухне с чашкой чая в руке и читает один из тех любовных романов, которые так любила. Наверное, это был тот самый редкий момент спокойствия, который она так редко улучала, будучи медсестрой и матерью, а также постоянно имея дело с нашим дерьмовым папашей. Я не хотел ее беспокоить, поэтому просто стоял на лестнице и смотрел, как утреннее солнце медленно заливает светом маленькую кухню, пока мама наконец не откладывала книгу и не вставала.

Как обычно, при мысли о ней у меня щемит в груди, и я неосознанно потираю татуировку на руке с ее именем. Меня до сих пор просто на хрен убивает, что меня не было рядом, чтобы защитить ее.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь унять нервную дрожь в груди.

Мысли так громко крутятся в голове, что я даже не замечаю, что Уиллоу уже проснулась, пока она не подходит сзади и не обнимает меня.

Я напрягаюсь всего на секунду, затем расслабляюсь. Уиллоу прижимается лбом к моей спине, ее руки скользят по моей груди и животу. Я закрываю глаза, отдаваясь ее прикосновению. Как всегда, я жажду этого, впитываю, как какой-то наркотик, без которого больше не могу жить.

– Думал, ты спишь, – говорю я ей, понизив голос.

– Я и спала, – бормочет она в ответ. – А ты как давно проснулся?

– Уже какое-то время.

Наступает момент тишины, и это на удивление приятно. После всего, что мы пережили за последние несколько недель, такие мгновения кажутся странными. Все остальные спят, и только мы вдвоем стоим рядом, глядя на восход солнца.

Через пару минут я поворачиваюсь в ее объятиях, желая увидеть ее лицо.

Несмотря на ранний час, Уиллоу выглядит достаточно отдохнувшей. Бледное личико разгладилось, утренний свет играется с темными прядями, к которым я до сих пор никак не могу привыкнуть. Она смотрит на меня в ответ, изучая мое лицо, и я не пытаюсь скрыть от нее свои чувства. Мы зашли слишком далеко, и в этом больше нет смысла. Я не хочу ничего скрывать от этой женщины.

Уиллоу протягивает руку и нежно проводит пальцем по моему лицу.

Я снова пожимаю плечами. Вряд ли ей требуется словесное подтверждение.

– Это всегда ты, правда? – бормочет она.

– Ты о чем? Что «всегда я»?

Она прикусывает губу, как будто пытается придумать, что ответить, прежде чем заговорить.

– Ты всегда должен всех защищать.