Адвокат с Эльтона

Мы говорили по голосвязи, а ты даже не заметил! И волосы… я трижды пыталась покрасить их, но ни одна краска не взяла! Будь проклят этот швархов розовый цвет! Но если хочешь, я могу побриться налысо и носить парик… Неужели ты не видишь, как сильно я тебя люблю?! Она тебя не любила, она тебя предала, а я… Я же лучше!

Шарлен говорила что-то ещё, рыдая, а я смотрел на девушку и всё пытался понять… Когда? В какой момент она стала воспринимать меня не как друга и опекуна, а как мужчину? Что я сделал не так? Едкая горечь ядом растеклась по венам. Это я виноват… Я слишком сильно погрузился в работу в последние годы, совершенно не замечая ничего вокруг…

— Ленни.

— Я попытался прервать поток женских слёз. — Пойми, ты меня не любишь.

— Люблю! — заявила полумиттарка, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

При этом движении одна линза выпала, и теперь на меня смотрел один насыщенно синий глаз и один водянисто-серый.

— Ленни, когда любят, то не пытаются быть на кого-то похожим, чтобы понравиться. Уважают личные границы, не взламывают сейфы и архивы. Ты просто очень долго жила в моём доме и привыкла ко мне, но это не любовь, поверь.

Ты не разговариваешь со сверстниками, практически не выходишь из квартиры, обложившись техникой, у тебя нет реального общения. Это ещё одна причина, почему я хотел, чтобы ты пошла учиться. Я уверен, что как только ты познакомишься с достойными молодыми людьми…

Шарлен всхлипывала и перечисляла все мои качества, но с каждой её характеристикой становилось всё тяжелее. Вот же шварх…

— …не выхожу из дома? Что, это, по-твоему, мой основной недостаток? Ты думаешь, что я маленькая и глупая?! — буквально завывала Шарлен. — Я думала, что когда мне исполнится восемнадцать, ты станешь больше обращать на меня внимания! После последнего суда ты провёл девять минут наедине в мужском туалете с этой… Розалиндой! Думаешь, я не догадываюсь, чем вы там занимались?! Ты сказал мне, что якобы будешь работать в офисе на Тур-Рине, но на самом деле привёл туда какую-то эльтонийку! Ты начал её окучивать ещё в лифте! Почему тебе подходят все женщины, кроме меня?!

Я не мог поверить ушам.

— Вселенная, Ленни, ты что, следила за мной?!

Пластырь на шее отлип и обнажил голубоватые жабры. Нос Ленни распух и был похож на сладкую фиолетовую картофелину.

Она стояла передо мной и ревела, как ребёнок, у которого отобрали любимый мятный леденец на палочке. Да она сама ещё была ребёнком.

— Ленни… мне бесконечно жаль…

Мне хотелось подойти, обнять, объяснить, что её жизнь только начинается и она обязательно кого-то себе найдёт. Кого-то подходящего. Но в то же время я отдавал себе отчёт, что если проявлю хоть каплю слабости, то это истолкуется превратно, а потому остался стоять на месте. Я тяжело вздохнул, мысленно подбирая правильные слова.