Девушка, которая застряла в паутине

Однако со мной он был невероятно эмоционален, и, честно говоря, меня это просто потрясло. Как будто… не знаю, как если бы вы, например, услышали плач самого крутого полицейского. И я, помню, подумал, что наверняка произошло что-то еще, помимо того, о чем мы говорили.

– Звучит, как точное наблюдение… Он понял, что ему грозит серьезная опасность, – сказал Бублански.

– Правда, у него имелись причины для волнения. Его сын явно превосходно рисует, что действительно необычно для такого возраста, даже для савантов, особенно в комбинации с математическим талантом.

– Да, по словам Бальдера, его сын обладает также математическими способностями, и об этом я мог бы говорить долго.

– Что вы имеете в виду?

– Дело в том, что меня это, с одной стороны, удивило невероятно, а с другой, пожалуй, не очень. Ведь нам сегодня известно, что у савантов тоже присутствует наследственный фактор, а тут у нас имеется отец, ставший легендой благодаря своим чрезвычайно сложным алгоритмам. Но в то же время…

– У таких детей художественный и арифметический таланты никогда не сочетаются.

– Разве жизнь не прекрасна как раз тем, что периодически подбрасывает нам поводы для изумления?

– Вы правы, комиссар… Чем я могу вам помочь?

Бублански вспомнил все произошедшее в Сальтшёбадене, и его осенило, что осторожность не помешает.

– Пожалуй, ограничимся тем, что нам довольно срочно требуются ваша помощь и знания.

– Ведь мальчик стал свидетелем убийства?

– И теперь вы хотите, чтобы я постарался уговорить его нарисовать то, что он видел?

– Я бы не хотел это комментировать.

Чарльз Эдельман стоял в рецепции конференц-отеля «Босколо» в Будапеште, недалеко от сверкающего Дуная. Холл отеля слегка напоминал оперный театр: роскошное помещение, высокий потолок со старинными куполами, колонны… Эдельман с таким нетерпением ждал этой недели с ужинами и докладами. Теперь же на его лице все-таки появилась гримаса сомнения; он провел рукой по волосам и порекомендовал молодого коллегу – доцента Мартина Вольгерса.

– Сам я, к сожалению, не могу вам помочь. У меня завтра важный доклад, – сказал он комиссару Бублански, что было, несомненно, правдой.

Эдельман готовился к докладу неделями и собирался вступить в полемику с несколькими ведущими исследователями памяти. Но положив трубку и бегло встретившись взглядом с Леной Эк – та пробегала мимо с сэндвичем в руке, – он начал раскаиваться. И даже позавидовал молодому Мартину, которому еще даже не исполнилось тридцать пять и который всегда так бессовестно хорошо получался на фотографиях и уже начал тоже приобретать имя.

Конечно, Чарльз Эдельман не полностью понимал, что именно произошло. Комиссар говорил загадками.