1
0Две недели боевой и тактической подготовки в учебном лагере — и нашу группу переправляют в Луганск. Еще сутки — и я командую минометным расчетом на передовой.
На моем плече круглый шеврон с оскаленным черепом и надписью «Группа Вагнера» на русском и английском языках. С таким знаком отличия в плен точно не возьмут.
Я Кит — командир расчета. В подчинении пятеро бойцов. Чех — наводчик, Шмель — заряжающий. И еще трое: снарядный и двое подносчиков — основательные мужики с позывными Урал, Механик и Днестр. Обеспечение у нас приличное: берцы, броники, полимерные шлемы. Даже наколенники выдали, выглядят классно, но к ним привыкнуть надо.
Из личного вооружения у каждого автомат и гранаты. Из общего — пара ручных гранатометов и наше главное оружие, 120-миллиметровый миномет на съемном колесном ходу. УАЗ «буханка», раскрашенный баллончиком «под войну», буксирует его по любому бездорожью. А первое оружие бойца — это лопата. Вечная задача — окопаться, укрыться, замаскироваться.
Для нас с Чехом миномет, как родной, освоили на срочной в армии. Поразить цель — наша ответственность. Шмель ловко опускает мины в ствол. Он и по жизни ловкач и проныра. В бою подчиняется командам, а в остальное время шустрит, отлучается, обыскивает развалины, приносит нужное и ненужное.
Механик рукастый мужик — починить технику и наладить быт он мастак. Урал мощный парень, без него с опорной плитой миномета мы бы не сдюжили. Днестр нам в отцы годится. Он хозяйственный, умеет из сухпайков приготовить стол «как мамка дома». Он из Приднестровья, мечтает дойти до родного края, чтобы Россия была под его домом, а не только в виде штампа в паспорте.
Каждое утро Днестр трижды крестится, шепчет молитву и целует нагрудный крестик. Перед боем торопливо крестятся и Механик с Уралом. У меня с друзьями крестиков нет и в церкви я их не замечал, но под обстрелом волей-неволей хочется верить во всевышнего защитника. Правильно говорят: в окопах атеистов нет.
Впечатлительный Чех интересуется первым:
— Днестр, о чем молиться надо?
— Да хоть «Отче наш» повторяй, помогает. Или молитву Архангелу Михаилу от злых сил.
Днестр осыпает себя крестным знамением и бубнит:
— Отче наш, иже еси на небесах…
Он замечает недоумение и говорит:
— Можно и своими словами. Благодари всевышнего и проси о главном. Молитву от души Бог услышит.
— Ты верь. Без веры никак. Щенок от страха жмется к собаке, малыш за мамкину юбку прячется, а мы — дети божьи. На отца всевышнего уповаем, у него просим защиты.
— И в наших окопах молятся и в тех, а все равно гибнут.
— Со светлой душой уходить или с темной тебе решать, — спокойно соглашается Днестр.
Не знаю, как Шмель, а я для себя решил. Проснувшись живым, трижды крещусь и мысленно взываю к Богу: «Благодарю за то, что есть.
