Контуженый (СИ)

Злата в форме проводницы меня тоже заводит. Я рывком задираю ее юбку и валю на пол. Помню мысль: хорошо, что она сняла колготки. И бешеное желание пробиться в теплую плоть, где уже побывал Денис. Я тоже возьму без спроса.

— Нет! Отвали! Сейчас придут!

Я разрываю ее трусики, раздвигаю ноги и наваливаюсь всем телом. Ее мольба меня лишь подзадоривает, обнаженная плоть возбуждает. Так, так, так! Злата моя, я достиг тайной мечты. Пусть придут! Пусть увидят! Я беру, а не прошу! Еще, еще, еще!

В какой-то момент Злата перестает отбиваться. Она плачет.

А меня накрывает волна кайфа. Я рычу слова любви:

— Люблю тебя. Люблю! — и чувствую губами ее слезы.

Я затихаю, а Злата вздрагивает от рыданий. Сладкое опустошение оборачивается горечью в душе: что я наделал! Я поднимаюсь, застегиваю джинсы и плюхаюсь на сиденье машиниста. Хочется сжаться до невидимого состояния.

Снаружи слышатся шаги по гравию. Две пары ног поднимаются по железным ступеням. Подавленная Злата встает и оправляет юбку. Она успевает спрятать разорванные трусики, но слезы не в силах остановить.

В будку входят Антон и Денис.

— Ты чего? — Антон пялится на плачущую сестру.

— Там воюют. Возвращайтесь живыми. — Злата выдавливает слова и рыдает в голос.

Антон обнимает сестру. Денис обхватывает их обоих. Я сгораю от стыда и радуюсь, что присоединиться к объятиям четвертому человеку в тесной будке невозможно. Не представляю, как бы Злата отреагировала на мое прикосновение.

Антон утешает сестру обещанием вернуться. Звучит уныло. Денис натужно храбрится. Куда подевалась его самоуверенность?

Такое впечатление, что сейчас наш вожак откажется от опасной затеи. Полчаса назад я бы поддержал такой поворот, но теперь… Если мы останемся в Дальске, как я буду смотреть в глаза Злате? Уж лучше на фронт.

— Нам пора! — решительно заявляю я. — Еще билеты купить. Ну же!

Мы на перроне. Проходящий поезд останавливается на три минуты. Денис и Антон через силу улыбаются, получается плохо. Злата избавилась от слез и словно повзрослела. Женщины быстрее ощущают реальность. На прощание она обнимает каждого, даже меня. Только со мной ее тело каменеет.

— Берегите себя! Я буду ждать! — кричит она уходящему поезду.

Вряд ли эти слова относятся ко мне. Долгие месяцы Злата ждала брата и друга, а выжил только ее насильник.

Как я выжил? Почему остальные погибли? В моих воспоминаниях черный провал.

— Ретроградная амнезия — защитная реакция организма, — констатировал доктор Юрий Николаевич.

От чего я защищаюсь? От собственного страха? Или от ужасной правды? На войне столько ужасного, что я ко всему привык. А правда бывает болезненной и позорной. Неужели, я специально заблокировал память, чтобы не узнать правды?

Нет.