Кровавая плаха

Огреб с моей помощью девятьсот рублей, а мне долг двести пятьдесят не вернул.

Викторов стал с притворной нежностью ласкать подругу, старательно подбирая из своего лексикона самые нежные слова:

— Ух, Настька, какая же ты сисястая, просто красавица что нужно! Тебя бы в самый дорогой бардак — с руками оторвали, а я вот — уважаю тебя, потому мы вместе… Даже люблю!

— Врешь, коли любил бы, так не обижал. Деньги отбираешь, сам по всяким шлюхам шляешься…

— Обещаю: себе предел поставлю! Достань только деньжат. Ну хоть полсотню. Бега завтра большие. Ветер придет первым, а я локти кусать буду: знал, но не поставил, потому как Настена не дала!

У Насти вырвался тяжкий вздох:

— Было бы, так все отдала, не впервой. Ведь ты, непутевый, и так у меня проиграл шубу зимнюю новую, два кольца, колье, деньги — со счета сбилась… Паразит ты, Колька!

— Ах ты потаскуха панельная! Я тебя подобрал, обогрел, в люди вывел, а ты… — И Викторов вдруг схватил с ночного столика подсвечник и со злобой стукнул подругу по голове.

Настя не издала ни звука.

Викторов лег на постель, ожидая слез подруги. Но та лежала удивительно тихо. Тогда он толкнул ее в плечо:

— Ну да ладно, Настена! Давай помиримся.

Викторов, предчувствуя недоброе, вскочил, нашарил спичку, осветил Настю. На виске темнело небольшое кровавое пятно. Неужто умерла?

Викторов сдернул с Насти одеяло, лихорадочно прильнул ухом к ее груди: сердце стучало.

— Уф! — облегченно вздохнул он. — А я насмерть перепужался.

Он сел на край постели, не зная, что делать. Бежать доктора искать? Да где его сейчас ночью найдешь? А найдешь, чем платить? И стоит отлучиться, как эта дуреха очнется и орать начнет: «Убили, убили!» Что тогда? Каторга!

Викторов вновь прислонился к ее груди: сердечко билось болезненно часто. Да, Настена очнется и заявит в полицию.

Холодный пот обдал его. Он подошел к буфету, достал бутылку с водкой и прямо из горлышка сделал несколько хороших глотков.

В мыслях сразу просветлело. Он принял решение.

Отправился на кухню. Там лежала широкая деревянная доска-плаха для глажки белья. Викторов принес ее в комнату, как и ведро с водой. Плаху покрыл клеенкой.

Задумался: как убивать? Махнул рукой: какая разница, только все надо сделать тихо. В конце коридора жили соседи. По иронии судьбы это были отец и сын Гусаковы — агенты сыскной полиции.

Взял под мышки Настену, стащил на плаху, загодя поставленную на пол возле постели. Она у него в руках тихо застонала: «Пить, пить хочу!..» От испуга тщедушный Викторов выронил Настену, она стукнулась головой о пол и опять болезненно застонала.

Тогда он схватил подвернувшееся под руку полено и подложил его под шею девушки. От этого ее голова сильно запрокинулась. Настя захрипела. Воткнул нож в горло — кровь фонтаном брызнула, ноги и грудь оросила.