Кровавая плаха

Они вдвоем устремились на покусителя. Но тот уже успел справиться с замком и куда-то исчез.

Началась погоня по вагонам. Двинулись вперед, по ходу движения, осматривая подножки, тормозные площадки, с извинениями — «ах, пардон, мадам!» — открывая туалеты.

Поезд катил между станциями Крыжополь и Вопнярка. Прогон большой, скорости значительные. На ходу злоумышленник вряд ли рискнул бы спрыгнуть: в темноте он мог размозжить череп о телеграфный столб или другое препятствие.

— Думаю, что это тот самый бандюга, который зарезал женщину в девятом поезде, — сказал взволнованный Ченцов.

— А, это в прошлом месяце? Слыхал, как же. Во всех газетах писали, нас, кондукторов, предупредили, чтоб поглядывали повнимательней.

Вдруг Ченцов толкнул локтем кондуктора:

— Артемий, — сказал он сдавленным шепотом, — посмотри, вон парень идет — высокий, курчавый, да вон тот, у которого волосы вьются.

Парень с независимым видом прошел мимо, за ним двигался проводник Остапенко.

— Кто это? — спросил у него Ченцов. — Из твоего вагона?

— Нет, у него нет билета в мой вагон, — удивленно поднял брови Остапенко. — Я не знаю, откуда этот битюг взялся. Он появился возле моего купе минут за пять до прихода на станцию Вопнярка. Я спросил: «Вы из какого купе?» Он мне в ответ: «Не беспокойтесь, я не из вашего вагона!» Потом он куда-то ушел, а сейчас опять появился.

Кондуктор деловито приказал:

— Ну-ка, ребята, проверим у него билет!

Парень уже скрылся в соседнем вагоне. Троица устремилась за ним. Едва они раскрыли дверь, как вновь услыхали пронзительный голос мадам Шполянской:

— Караул! Вон он, держите! Уйдет…

Не имея при себе никакого оружия, кроме того, которое было изображено у кондукторов на фуражке в виде кокарды — перекрещенные топорик и якорь, они тем не менее мужественно бросились на подозрительного пассажира:

Тот резво бросился к тамбуру, моментально открыл своим ключом наружную дверь и уцепился железной хваткой за ручку.

— Ах, паразит! — закричал Ченцов. — Дай я его ломиком по башке поглажу!

Схватив из служебного купе ломик, он пытался открыть двери. Поезд грохотал на стыках, а парень держал ручку, откинув свое громадное тело в темную беспредельность.

— Меня не проведешь! — крикнул Ченцов, распахивая дверь соседнего вагона. — Дай я его ломиком огрею!

Парень, удерживая теперь дверь лишь одной рукой, другой выхватил из сюртучного кармана револьвер, наставил на Ченцова и, заглушая свист ветра, пригрозил:

— Не шали, «пришью»!

Стало ясно: этот убьет, не задумается.

…Приближалась станция. Поезд притормаживал бег.

Парень ловко спрыгнул и скрылся в ночной темноте.

Но парень вновь ловко ушел из расставленных сетей.

Ушел, чтобы опять заявить о себе жестоким злодеянием.