Кровавая плаха

«В этом есть социальная справедливость, — подумал он. — Эксплуататор доставляет удовольствие порабощенному капиталом. Да и я, как меч правосудия, допущу гуманный поступок: пусть напоследок папаша покатается со своими детишками. — И возбуждающая радость мысль зашевелилась в его черепной коробке: — Вот вы, все трое, завтра станете трупами! Вы, которые за гроши мучили меня, талантливого человека, унижали подачками с вашего хозяйского стола, вы все ляжете в могилу. Ваши черепа будут раздроблены, сердца пробиты пулями».

Вдруг он очнулся, его за руку теребил Александр:

— Садитесь рядом со мной, Витольд Людвигович! Здесь мягче и подушка под спинами теплая.

— Скоро ляжешь еще мягче. Будут юродивые причитать: «Пусть земля тебе, мученик, будет пухом!» — И он расхохотался так дико, что Иван Сергеевич удивленно посмотрел на гимназиста:

Потом они поехали вечерними улицами древнего города. В ясном морозном воздухе, на беспредельной высоте, горели звезды. Пара, словно ветер, неслась вперед, коренник дробил крупной рысью, пристяжная метала из-под копыт снежные комья… Хороша ты, жизнь!

Вот уж точно: «Жизнь дает Господь, а отнимает всякая мразь!»

На следующий день произошло то, что заставило назвать гимназиста Горского «Мясником».

Итак, первого марта Витольд Людвигович, как обычно, пришел в дом Жемарина в четыре часа пополудни. Два часа он занимался с мальчиками.

В начале седьмого все сели за чай.

— Батюшка, — сказала няня, — так мы с кучером нынче и отвезем твою посылочку в монастырь?

Речь шла о подарках купца настоятельнице Воскресенского монастыря для раздачи насельницам. Во дворе сани уже были нагружены всякого рода товарами: рисом персидским очищенным, несколькими головами сахара, дюжиной бутылок фруктового сиропа, лежало фунтов десять чая цветочного, шоколад «Санте», мешок гречневой крупы.

— Не поздно ли нынче? — засомневался Иван Сергеевич.

— Благое дело завсегда ко времени, — резонно возразила старушка. — Да и езды тут — рукой подать.

— Тогда, мои золотые, с Богом, — напутствовал купец. — Да, чуть не запамятовал, я привез для сестер полдюжины арбузов да два десятка апельсинов. Стоят в мешках, кучер мой в сени занес. Пусть разговеются. Да поклон мой скажите сестрам.

Сани уехали. Вскоре по делам ушел и сам хозяин.

…Горский вновь вернулся в учебный зал, продолжил занятия со старшим сыном Жемариных Иваном. Тот выполнял задание учителя — решал тригонометрическую задачу.

«Пора!» — решил Горский. Он наклонился к своему портфелю, стоявшему на полу возле стола, медленно достал болванку, поднялся во весь рост и с размаха стукнул ребенка по темечку.

«Только бы успеть перехватить тело, прежде чем оно грохнется на паркет!» — все время думал Горский.

Но мальчик не упал.