Кровавая плаха

— Это я неосторожно шпагу в ножны вставлял, — твердил Карл.

9 июня бывший гвардейский офицер был доставлен в Петербург и помещен в одиночную камеру. Известные нам стряпчий и пристав были свидетелями того, как этого гиганта (уже в наручниках) водили на допрос сразу четыре (!) конвоира — боялись побега.

Стряпчий, не скрывая восхищения, спрашивал своего седоусого коллегу:

— Как это вам, господин пристав, еще не зная убийцы, удалось догадаться, что он силен, высок, да еще высокообразован? Мне это кажется невероятным!

— Просто я обратил внимание на те детали, которые вы пропустили. Помните, на стене возле раковины виднелись четкие отпечатки окровавленной ладони? Человек опирается на стену на уровне плеча. Вот по этим отпечаткам я легко догадался, что убийца ростом далеко не карлик.

Далее: по следам слежавшейся пыли не составляло труда разглядеть, что сейф сдвинут совсем недавно. Убийца в квартире был один — об этом мне сказали четко различимые следы на залитом кровью полу. И если ему удалось сдвинуть с места тяжеленный сейф, стало быть, он человек богатырской силы.

— Логично! Но как вы догадались, что преступник хорошо образован?

— Это было сделать несложно. Возле сейфа сверху кровяного пятна лежал сборник французских стихов. В ломе Власова иностранных книг не было. Стало быть, стихи принес и выронил, когда двигал сейф, убийца. Кстати, он уже признался, что книга эта его. Она приобщена к вещественным доказательствам.

— Нет, мне помогает всего лишь мой долгий опыт. Вы его тоже приобретете. Вместе с повышением по службе. Но — увы! — лишь в обмен на свою молодость.

На первом же допросе в «Крестах» Ландсберг признался:

— Да, я убил Власова и его кухарку У меня не было другого выхода. Я много лет, шаг за шагом, с неимоверными трудностями делал себе карьеру. Моя женитьба открывала мне доступ в высший свет. Теперь я мог достичь по службе самых вершин — стать генералом, занять важный пост.

— Разве эти несчастные жертвы мешали вашей карьере? — спросил стряпчий.

— Да, я полагал, что Власов разрушит мою свадьбу, а стало быть — счастье… Дайте, пожалуйста, воды!

Выпив залпом два стакана, Ландсберг продолжил:

— С Власовым я был знаком давно. Это был скряга со скверным характером. Он часами рассказывал мне о том, как ему удалось из ничего сделать изрядный капитал, а я должен был изображать из себя внимательного слушателя. Старик любил повествовать о том, как он давал деньги в рост под солидные заклады и большие проценты. Заклады, по словам Власова, как правило, в несколько раз превышали своей ценой данное в долг. И нередко заклады навсегда оседали у Власова.

— Как раз нет! С меня Власов вообще не брал процентов. Более того, будучи холостяком, во мне он словно видел родного сына.