Кровавая плаха

Во всяком случае, следствия не назначили — в стране творилось такое, что было не до одного пропавшего, к тому же в прошлом каторжанина. Уничтожались миллионы россиян, строилось «светлое будущее».

Когда пошел по реке лед, ниже по течению и впрямь выловили труп мужчины, отдаленно напоминавшего героя нашей истории. Во всяком случае, вдова Тальма похоронила утопленника, и ее часто видели в скорбной позе возле могилки.

Об убийстве на Верхнепешей улице никто больше не вспоминал. Память о нем осталась лишь в архивных бумагах да в книгах по истории криминалистики.

Близ полночи возле ворот городского кладбища в Ростове-на-Дону остановились три коляски. Из них вышли шесть человек. У двоих были вместительные саквояжи. От ограды тут же отделились фигуры. Светя фонарями, процессия направилась в сторону кладбищенской церкви. Остановились возле склепа. Заскрежетала открываемая металлическая дверь.

Высокий господин в длиннополом пальто и с тростью приказал:

— С фонарями — вперед!

Это шествие в ночи было продолжением трагедии, случившейся пятью месяцами раньше.

На кладбище царила жуткая, ничем не нарушаемая тишина. В высоком, не замутненном облаками небе плыла круглая голубая луна, четко выделялись кресты и надгробия. Некоторые могилы испускали такой яркий, шедший словно из нутра земли, фосфорический свет, что, казалось, можно читать газету.

Прибывшие вошли внутрь склепа. Спустились вниз по крутой в 12 ступенек лестнице. В конце — еще одна дверь, решетчатая. Открыли висячий замок. Размер склепа — почти 25 квадратных метров. В нем находились четыре надгробия, заложенные кирпичом и оштукатуренные.

— Вот здесь! — показал рукой мужичонка купеческого вида.

На мраморной доске было выбито:

ЗДЕСЬ ПОГРЕБЕНЪ ПОТОМСТВЕННЫЙ ПОЧЕТНЫЙ ГРАЖДАНИНЪ НИКОЛАЙ ФЕДОРОВИЧЪ МАКСИМЕНКО

Преставился въ 1888 г. октября 18 дня

Отъ роду ему было 26 летъ

Человек с тростью скомандовал:

Сняли кирпичи, положенные сверху плашмя на доски. Вчетвером достали гроб, поставили рядом на площадке, откинули крышку.

Взорам предстал труп мужчины. Провальные отверстия глаз смотрели в сырой потолок склепа. Кожа лица и рук грязно-серого цвета была покрыта густой плесенью. Усы топорщились, борода выглядела разлохмаченной.

Один из тех, кто ждал прежде у входа на кладбище, произнес:

— На моей памяти третьего достают из гроба — и всегда борода бывает лохматая. Не пойму, в чем причина…

Ему никто не ответил.

Руки покойника были соединены на груди, и в них вложен деревянный крест.

— Приступаем! — кивнул господин с тростью. Коренастый мужчина шагнул вперед, расстегнул на трупе сюртук и сорочку, подоткнул одежду сбоку под тело. Затем спустил штаны и подштанники.

На груди и животе были швы, зашитые через край шелковой ниткой.