Механизм пространства

И никто не погонит торговцев из храма – ни кюре, ни мэр, ни хотя бы городской сумасшедший…

Двое спутников Эминента оценили шутку патрона по достоинству. Рыжий мошенник Бейтс угодливо хихикнул, натянув драный цилиндр на брови. Великан Ури с достоинством кивнул, поправляя шляпу странной формы. Шляпу ему подарил Эминент. Когда Ури покрывал ею голову, на него меньше обращали внимание прохожие и случайные встречные.

Учитывая внешность Ури, дар не имел цены.

– Впрочем, оставим Будущему его гримасы. Что вы скажете об этом барке, господа?

Господа почли за благо промолчать.

– Не кажется ли вам, что Ост-Индская компания рискует, беря на борт пассажиров, о которых не знает ровным счетом ничего, кроме их кредитоспособности? Уверен: всю дорогу барку сопутствовали удача и попутный ветер. Такой каприз Фортуны озадачил бы любого мало-мальски разумного человека…

За иронией барон прятал тревогу. Уже два дня ветер пах грозой, а над Старым заливом клубились тучи – невидимые для жителей Онфлёра, но хорошо различимые Эминентом. Временами в кипении просверкивала молния, будоража эфир. Когда один Посвященный приближается к другому Посвященному, это невозможно скрыть, даже если они раньше никогда не встречались.

А уж если одному что-то нужно от другого…

Эминент нервничал. Он не до конца восстановил силы после неудачного штурма Эльсинора. Он устал, контролируя далекую «Клоринду», связь с которой недавно оборвалась – и предпочел бы обойтись без внезапных встреч и опасных знакомств. С другой стороны, добровольная услуга, оказанная равному, делает просителя должником. Кто бы ни решил прибегнуть к помощи барона, он знал закон. Не дожидаясь призыва, Эминент первым вышел навстречу просителю – такой жест между Посвященными был равносилен традиции гостеприимства у народов, где за гостя сражаются с близкими родичами.

Он почувствовал запах жасмина за миг до того, как с барка, легко ступая по сходням, сбежал молодой китаец. Одетый по-европейски, китаец вел себя так, словно ему не в новинку распоряжаться французами-носильщиками. Раскосый Моисей, явившийся по дну моря, распавшегося надвое, помахивал тросточкой, похожей на кобру с головой из серебра. Экзотический гость был свободен в поведении, и никто – матросы, торговцы, шлюхи – не проявил к нему интереса.

Даже юнец-карманник отвел взгляд, любуясь дерущимися воробьями.

«Что значит жасмин? – размышлял Эминент, ожидая, пока китаец взойдет по каменным ступеням лестницы и поравняется с ним. – Калиостро пах розами и мускусом. Сен-Жермен – яблочным табаком. Молчаливый – ладаном. Я, когда ослабляю контроль, пахну горькой косточкой абрикоса…»

– Вы тот, кого я ищу, – остановившись в трех шагах от барона, на границе незримой, но ясно очерченной сферы, китаец поклонился.