Механизм пространства

Да, из его императорского величества полководец – курам на смех, даром что Бонапартов племяш. Но остальные! Мак-Магон, Фроссар, Базен, крымский герой Канробер… Генерал на генерале сидит и маршалом погоняет – через неделю после первых выстрелов оказались возле Резонвиля.

Отступать некуда: за спиной – Верден, а дальше – Париж!

Бой шел с утра. Вначале еще теплилась надежда на победу. Корпус Фроссара после яростной штыковой занял Вионвиль и пошел к деревушке Флавиньи, охватывая немецкий фланг. Не подвела артиллерия – и газовые снаряды, последнее изобретение академика Николя Карно-старшего. Лапки вверх, таракашки-букашки, кашляйте до посинения! Но генерал Альвенслебен, чтоб ему, пруссаку, сдохнуть, не растерялся – контратаковал, выкинул войска Фроссара из Флавиньи и Вионвиля. Отнял даже Тронвильский лес – и к трем часам дня отбросил французов к окраинам Резонвиля. Корпус Канробера топтался в нерешительности, а кавалерию, брошенную в лобовую атаку, боши угостили своей собственной химией, да так, что дым до сих пор не рассеялся. Не помогли хваленые защитные маски – немецкий «Giftgas» легко проникал через марлевую повязку и тонкий слой шихты. Отвоевались уланы с кирасирами! И лошадок жалко – им по уставу даже маска не полагалась.

Значит, настало время для «шаров».

Моторы ревели. Полковник Карно не утерпел – пробежался вдоль ровного строя машин, спрятанных за рощей. Впереди – чистое поле, хлеб недавно сжат. Прусская конница наверняка решит срезать путь и свернет с шоссе. А если пожалует не конница – пехота, так даже лучше. Чем гуще трава, тем веселее косить!

Широкие гусеницы, клепаный корпус. Орудийные башни ощетинились черными стволами. И стальное сердце – двигатель отца, Механизм Пространства. Ради конспирации полк назвали «транспортным», а боевые машины стали «повозками» – «шарами». Коротко – и без претензий. «Шары», именуемые в штабных бумагах непроизносимым словосочетанием «сухопутный артиллерийский броненосец», хотели бросить в бой в первый же день, у границы. Тут бы и конец истории, потому как «броненосцев» у линии фронта насчитывалось два десятка, не больше. Кадет-молокосос в Сен-Сире знает: новое оружие следует применять внезапно, массированно – и в решающем месте. К счастью, вмешался премьер-министр. У старика Тьера хватило нервов уговорить императора, а тот укротил самых бешеных генералов.

Теперь «шаров» побольше – две сотни. Успели! И, кажется, час настал. Прусская конница – на поле, идет неспешной рысью.

– Задраить люки! – рявкнул Карно-младший, ныряя в нутро машины. – Суб-лейтенант! Время?

– Семнадцать сорок, мой полковник!

Командирский «шар» вздрогнул, заерзал гусеницами. Носовое орудие ударило пристрелочным.