Нам нельзя (СИ)

И в тот самый миг я, вскрикнув, едва ли не лечу на землю, когда мимо меня проносится… Арсений.

Все происходит как в замедленной съемке. Сначала я вижу спокойное лицо Макара. Вижу, как он приближается ко мне. Чувствую, что пусть и не понимаю зачем, но даже такой жест мне приятен, а после замечаю, как его лицо меняется. Вытягивается в изумлении, взгляд становится опасным. А следом вихрем проносится Арсений и бьет своего друга.

Я издаю какой-то резкий вскрик и, пошатнувшись, заваливаюсь набок. Не падаю. Хватаюсь за бок машины и с ужасом осознаю, что вижу перед собой двух сцепившихся парней.

Что здесь происходит?

В голове звучит эхо.

Это я произнесла или кто-то вместе со мной?

Слишком резко поворачиваю голову в сторону дома. Там, по лестнице, быстро перебирая ногами, спускается мама. На ней голубая блузка и расклешенные бежевые брюки. Не знаю зачем, но я делаю акцент на ее одежде, когда совсем рядом кубарем катаются по подъездной дорожке два здоровенных лба.

Оборачиваюсь на них. Арсений заносит кулак, намереваясь ударить друга. Идиот!

— Стой! — ору во всю доступную мне мощь, обжигая словами глотку, и бросаюсь на них.

Вот еще! Драки мне только тут не хватало. Да еще при свидетелях!

Налетаю на парней. Наверное, происходит это как-то не так, потому что валюсь с ног, запнувшись на ровном месте. Падаю, выставляя инстинктивно перед собой руки. В общем, избежать столкновения не удается, но хотя бы подушка из двух опешивших парней помогает избежать мне серьезных травм.

На кого падаю — точно не знаю, зато до меня доносится вскрик мамы (надеюсь, она хоть чуточку волнуется за меня), оклик Станислава Валерьевича и сдавленные выдохи парней.

— Какого черта тут происходит? — к нам тут же подлетает Самойлов-старший, который выбегал из дома следом за моей мамой.

Он-то и помогает мне встать, пока не стало слишком поздно. Хотя уже поздно.

— Все в порядке, Станислав Валерьевич, — заплетающимся языком произношу я, пытаясь поправить одежду и отряхнуть невидимые пылинки. Навряд ли я успела испачкаться, зато вот неразлучные друзья, зачем-то сцепившиеся, как озлобленные псы, знатно так повалялись на пыльной дорожке.

— А вы какого черта творите? — рычит Самойлов-старший, обращаясь к двум идиотам.

Я делаю шаг назад, не желая больше быть втянутой в разборки, как в тот же миг на мое плечо опускается рука матери. Она впивается длинными  пальцами, едва ли не пронзая ногтями одежду и кожу. И вот тут я понимаю, что сложного разговора нам не избежать.

— В дом. Немедленно!— чудом не сорвавшись, произносит она по слогам.

И у меня не остается выбора, как следовать за ней, ни разу не оглянувшись на парней. Они как раз вставали с земли под бдительным взглядом Станислава Валерьевича.