Специалист

Андрей откинулся назад и приготовился ждать. Ждать он умел, тем более в таких комфортабельных условиях. А сиживать в засаде ему приходилось и в подвале, по колено затопленном фекальными стоками, и в лесу, и в гостиничном номере в компании двух трупов.

Второй раз не повезло: Котов никуда не поехал, зато к его подъезду через двадцать восемь минут подъехала «Нива» с тонированными стеклами. Оттуда вышли четыре крепких мужика. Они внимательно осмотрелись вокруг. Затем двое вошли в подъезд, двое других сели обратно в машину. Одного Андрей узнал даже со ста метров: «консультант» по безопасности из «VIP-club».

Его он допрашивал в офисе Котова. Остальных, наверно, тоже, но точно он сказать не мог.

Андрей негромко рассмеялся. Да, Виктор Петрович, крепко ты обоссался. И это правильно! Ладно, поеду-ка я домой…

Весело насвистывая, Петров выжал сцепление, включил стартер. Проезжая мимо «Нивы», он «мазанул» глазами по номеру и запомнил его на всю жизнь.

К тому времени, когда приехала охрана, Котов сумел взять себя в руки. Сам, без порошка. Последнее далось ему нелегко. В какой-то момент Виктор Петрович заметил, что кокаиновая оттяжка стала требоваться все чаще.

Так недолго и на «ноздрю подсесть». Причины, конечно, были. Крах майской операции по похищению семьи Хайрамова не только сорвал все планы Котова, но поставил под угрозу его жизнь. Боец, этот взбесившийся отморозок, сначала сорвал операцию, а потом решил доить самого Котова.

На поиски Бойца Виктор Петрович бросил все свои силы. Впустую. Его искали, но не нашли. Сначала это пугало и настораживало. Потом, когда утих шум, напротив — появилась надежда, что отморозок погиб… В таких условиях священная кока — всего-то терапия, не более.

А еще пришлось таскаться на допросы в ФСБ и в РУОП. У них, конечно, никаких фактов не было. Но Котов знал, как эти псы цепляются. Бультерьеры! Алиби он себе организовал. По-настоящему, тонко, умно. В прошлой своей жизни Котов (боже, как это было давно!) восемь лет «отпахал» в ОБХСС и УЭП. Звезд с неба не хватал, но кое-чему, естественно, научился. Как легко даже средней руки опер разваливает неуклюже, дилетантски слепленные «алиби», он знал доподлинно. Самые широкие слои населения — от сопливых пэтэушников до седых завмагов — смотрят детективы и уверены, что уж они-то, в отличие от киношных злодеев, ошибок не наделают.

Любого Знаменского вместе с Томиным переиграют… А их элементарно ловят на несогласованности показаний, мелких противоречиях и это самое «железное алиби» ржавеет на глазах. Потом очные ставки, допросы, снова очные ставки, страх, что кто-то расколется быстрее тебя, даст показания первым. А опер давит… о, как он давит! И почему-то всегда безошибочно выбирает самого слабого.