Ты меня предал (СИ)

Хочется больше и только с ней.

Я сейчас буду сволочью и перечеркну на хер всё, о чём думал в кабинете. Там я ещё мог тормознуть, там я ещё соображал.

Непозволительно с моей профессией терять рассудок. Но Ира уже разрушила мою схему своим побегом. Хорошая моя, непослушная.

Пальцы сами гуляют по худенькой спине, пересчитывая рёбра, впиваясь в кожу через ткань платья. Она продолжает смотреть на меня. И я опять целую, чтобы не смотрела. Не надо…

— Почему ты меня не останавливаешь? — касаюсь губами шеи. Вздрагивает.

И маленькая ведьмочка вместо ответа обвивает мою шею руками, сама доверчиво прижимается к губам.

Противозаконно! Все тормоза мне срывает!

— Ира, — голос уже ни хуя не слушается, — я от тебя не откажусь, даже если сейчас всё случится. По-взрослому, — добавляю и сам ржу над собой. — Люблю, — выдаю ей.

Так странно звучит это слово из моих уст. Я его никогда никому не говорил до неё.

Ой, какие слова. Пишутся на подкорку.

Поднимаю её на руки и несу в спальню, на кровать, где давно не было женщины. Да и я там не такой частый гость.

Снимаю с себя верх через голову. Она разглядывает со смущённым любопытством. Нависаю сверху, зацеловываю лицо и, скользя ладонью по ноге, собираю вверх длинное платье.

— Я это сниму с тебя, ладно?

Кивает и помогает мне избавиться от лишних тряпочек. На ней простое бельё, плотные колготки с высокой талией и мурашки. Они пытаются спрятать от меня свою хозяйку. Провожу по ним пальцем, разбегаются. Ира очень часто дышит. Её грудь пульсирует от колотящегося в панике сердца.

«Ворон, когда у тебя были девственницы?» — агонизирует мозг. — «Ты ещё помнишь, что с ними делать-то надо, а?!»

Оставляю лёгкие поцелуи на ключицах, веду языком по ложбинке груди. Даю Ире время привыкнуть ко мне такому, большому и почти голому. Она не сразу, но обнимает, изучает, гладит.

Мои поцелуи становятся ниже и откровеннее. Языком вывожу узор на её плоском подрагивающем животике, оставляя на коже влажный след. Дую на это местечко. Ира вся подбирается, поджимает ножки и закрывает глаза, но тут же открывает их снова, как только я начинаю тянуть вниз с неё колготки.

В болотных глазах испуг. Замираю.

— Там уродливые шрамы, — едва слышно признаётся она.

Мягко убираю в сторону её руку, пытающуюся остановить мою, продолжаю тянуть чёрную ткань и прижимаюсь губами прямо к рубцам.

— Паша, — хнычет ведьмочка.

— Всё хорошо. Ты самая красивая. Смотри мне в глаза, там ты увидишь себя моими.

До конца стягиваю колготки. Встаю на колени в ногах, беру в ладони маленькую холодную ступню. Разминаю, целую пальчики. Ставлю на кровать и чуть развожу колени. Трусики смяты между губок, и это так красиво.

Сглотнув, дёргаю ремень на своих брюках.