Альянс Нерушимый

— И только тех эйджел, которые не пожелают раскаяться и поступить на службу, можно признавать безусловно виновными и подвергать казни после судебной процедуры. Но такие случаи чрезвычайно редки, потому что, потерпев поражение, эйджел перестают проявлять упрямство и ведут себя с полной покорностью обстоятельствам.

— Значит, вы совсем не наш друг! — сделала вывод цесаревна и закричала: — Охрана!

Как человек, я не предполагал, что после всего случившегося со стороны этих людей в мою сторону может последовать агрессия, но реакции моего внутреннего архангела мог бы позавидовать механизм, спускающий со стопора топор гильотины.

Моя рука, как бы даже независимо от меня, выдернула из ножен меч бога войны и вздернула его, сияющий первозданным светом, к небесам. Прогремел гром, и все причастные — и те, что успели выскочить из окружающих нас строений, и те, что замешкались, окаменели в стасисе. Ну, вот и поговорили… И если на лице цесаревны застыло выражение злобного упрямства, то внешний вид генерала Маринина выражал неприкрытый ужас, охвативший этого человека перед тем, как его поразил стасис.

— Ладно, — сказал я, щелчком пальцев снимая с местного главкома ракетно-космической обороны заклинание остановленного времени.

Генерал моргнул, вздохнул, огляделся по сторонам и спросил с дрожью в голосе:

— Что это с ними, господин Серегин?

— Это, Евгений Алексеевич, стасис, сиречь заклинание остановки времени, — любезно пояснил я, Истинным Взглядом считав из сознания генерала его имя. — Такое применяется в том случае, если кого-то требуется остановить, не причиняя вреда. Ну не держу я зла ни на вас, ни на ваших солдат, ни даже на вашу придурошную малолетнюю цесаревну.

Интересно, в каком Бедламе ее воспитывали, раз она вот так, походя, проявила агрессию в отношении монарха соседней державы и в то же время человека, представляющего наивысшую власть в Мироздании?

— Не знаю, что нашло на Ее Императорское Высочество, — пожал плечами генерал Маринин. — Несмотря на постигшее ее горе, она казалась вполне нормальной, и только когда вы отказались казнить этих самых эйджел, будто взбеленилась.

— А у вас принято казнить пленных только за сам факт их участия в боевых действиях? — в ответ поинтересовался я.

— Нет, господин Специальный Исполнительный Агент, — ответил мой собеседник, неожиданно вышколено вытянувшись во фрунт, — такой поступок считается серьезным военным преступлением. Подвергнуть пленного дополнительному наказанию может только военный суд, и то только в том случае, если будет доказано, что он совершал какие-то противозаконные поступки сверх своего участия в боевых действиях.