Альянс Нерушимый

Не успел мистер Клинтон ударить молотком и выкрикнуть банальное: «Спасайся кто может!», как прямо в Овальном кабинете открылась дыра в воздухе, и оттуда полезли до зубов вооруженные люди, экипированные в подобие гибрида космических скафандров с рыцарскими доспехами. Оружие (ручные парализаторы) эти футуристические бойцы держали наизготовку, и тут же направили его на членов Правления. Тут даже потомственному тормозу в энном поколении стало бы понятно, что спасаться поздно, но руководители крупнейших американских холдингов тормозами не были, а потому все поняли правильно, и, не дожидаясь команды, тут же задрали вверх руки.

Подняла свои тощие грабли и светлая эйджел Аделла Коэна, среди хумансов известная как Анжела Бауэрман по прозвищу «Железная Сука». Даже для нее, представительницы галактической цивилизации, вторжение через портал оказалось шокирующей неожиданностью.

Последними в Овальный кабинет через дыру в пространстве проникли трое. Первым был моложавый атлетически сложенный мужчина неопределенного возраста в серо-черных одеждах, за ним появилась молодая женщина-брюнетка в черном комбинезоне с белыми вставками, и самой последней возникла юная девушка, почти девочка, в кадетском мундирчике и с легкой диадемой в кокетливой прическе.

Всем своим нутром господа члены Правления Директората (отныне с эпитетом «бывшие») поняли, что это и есть новая русская императрица, которая пришла полюбоваться на их унижения, а может быть, даже и на смерть.

Страшно им было так, что отнимались руки и ноги, а старик Клинтон (восемьдесят шесть лет от роду) выронил председательский молоток и обвис в кресле безвольной куклой-марионеткой, у которой обрезали нити.

Ну вот опять… Серегин ничего не сделал, только вошел, а потомственные негодяи уже начали дохнуть как мухи. Впрочем, на эту смерть никто не обратил внимания — помер мистер Чарльз Артур почти своей смертью, ну и черт с ним. В любом случае выживание хоть кого-то из этой кодлы, за исключением Аделлы Коэны, план операции не предусматривал. К светлой эйджел у императора Серегина совершенно особое отношение, а вот всех прочих бывших членов Правления Директората он воспринимает как человеческое воплощение крокодилов. Договариваться с этими людьми и пытаться их перевоспитать — бесполезно, да и не нужно.

— Госпожа Аделла Коэна, встаньте, — неожиданно для присутствующих сказал Серегин на Языке Войны. — Находясь здесь, перед своими победителями, вы признаете, что потерпели поражение, или предпочтете проявить бессмысленное упорство?

Глаза светлой расширились так, что казалось, сейчас они вылезут из орбит.

— Но вы же хуманс? — удивилась она.

— Какая разница, кто я по рождению? — ответил Серегин.