Это несерьёзно

Хватаю телефон и бегу. К входной двери, на лестничную площадку! Несусь и кричу что есть мочи, потому что хочу жить! Я кричу, но не слышу ни собственного голоса, ни шагов Марка за спиной. Поэтому, когда он хватает меня со спины, кажется, что это конец. Бьюсь в его руках, стучу ногами.

Он силой меня к себе разворачивает.

Его лицо другое. Гримаса ненависти больше не кривит черты. Марк в панике, на его глазах слезы. Он что-то говорит. По губам считываю, что молит о прощении.

Но я не слышу. Ничего не слышу.

Лишь оглушающий звон. И собственный, бьющий в набат пульс.

Из больницы меня должен забрать отец.

Смутно помню последние два часа — дорогу на скорой, осмотр, ожидание. Бесконечное ожидание в кабинете, пока папа примчится с другого конца города. Детали перемешиваются, очередность путается. Все это время мне очень сильно больно. Катастрофически. Голова кружится, глаза режет. Слух — важная штука, оказывается.

Говорят, по-настоящему мы начинаем ценить, лишь потеряв. Я на собственном примере удостоверилась в правильности этих слов. Трогаю уши без остановки, а они… не работают.

Мир изменился резко, в один миг, с громким хлопком.

Люди вокруг бегают, разговаривают, смеются. Я рядом с ними, но при этом будто в другой реальности. Ни фига не слышу. И кажется, будто они все ненастоящие, а сама реальность — фальшивая. Этот звон еще… словно пение из самого ада — нестерпимое, жуткое. Настоящий гимн беспомощности. Сквозь него пробиваются удары сердца, как громкие шаги в пустом зале. Так кровь бежит по сосудам. Это я тоже слышу, и оттого становится еще хуже.

Ни один реальный звук в моем мире более не существует. Телефон вибрирует и падает на плитку абсолютно тихо.

Поднимаю, вглядываюсь в экран — Демьян звонит.

Его еще не хватало! Я злюсь. Сбрасываю. Пишу:

Марк дежурит на улице. Я бы такси вызвала, но боюсь выходить одна.

Ощущаю себя по-другому. Мучительная непрекращающаяся боль и подогревающий ее страх, что теперь это моя новая реальность на веки вечные. Вытираю слезы.

Демьян, Дёма. Ну что ты, блин, звонишь-то снова и снова? Что тебе надо?! Сказать тебе правду, что ли?

Что оглохла в двадцать шесть лет, возможно, стала инвалидом, потому что… вышла замуж не за того человека?

Игнорировала звоночки и красные флаги.

Игнорировала как полная дура! Никому не рассказывала о том, как Марк испугал на парковке, как отчитывал, если поступала, на его взгляд, неправильно. Боже, когда я решила работать с тем писателем, муж орал как резаный. Почему я не ушла в тот же миг?! Почему, Господи?

Искала подходы, копалась в себе. Помнила, каким заботливым и нежным он бывает, и пыталась восстановить былые отношения.

Я даже своему психологу не рассказывала об этих ссорах. Для всех вокруг, в том числе для моих родителей, — Марк был идеален.