Формула искренности, Слр, 18+

Я кричу и смеюсь, пытаясь удержаться пальцами за скользкий шифер, но ничего не выходит. И только в самом конце, когда одна моя нога проскальзывает под трубой ограждения и повисает, я упираюсь вторым кроссовком в эту ржавую железяку. Телефон вываливается из кармана и катится улетая вниз.

Он улетает с девятого этажа, а я застыла на краю крыши, едва удерживаясь. — Боже, б*ять, боже!!! — с истерикой закатываюсь я от смеха, захлёбываясь своим колотящимся от адреналина сердцем. — Ты угораешь надо мной, что ли?!?

Я смотрю в небо. Но он темное и больше нет ни одной вспышки. Дождь начинает успокаиваться. — Ой… — пытаюсь тормознуть я свою веселую истерику. — Хотела же поскользить…

Тихонечко подтягиваюсь, отталкиваясь кроссовком от трубы и перехватываясь пальцами за край шифера. Выбираюсь на плоскость. Забираю термос, засовываю в рюкзак.

Спускаюсь с чердака. Потом лифт. У подъезда незнакомые пацаны с пивом.

Оглядываюсь. — Девушка, Вам помочь? — Да. За мной!

И мы ржом и ищем по траве в темноте мою симку. Нереально? Но один находит! Я обнимая его за шею, целую в лоб. Тут же отвешивая подзатыльник за попытку поймать мои губы. А потом они угощают меня пивом и мы опять смеемся над всякой фигней.

— А как тебя зовут? — в след. — Теона. — Врешь, ведь! — Вру, конечно! А-ха-ха…

И я сбегаю домой, падая насквозь мокрой на кровать.

Отличный день! Отличный! Просто прекрасный! Спасибо…

Глава 10 — Реальное-нереальное

— Матвей, добрый вечер. — Добрый вечер, Борис Сергеевич. — Не спишь еще? — Нет. — Как твоё здоровье? — Стабильно плохо. — Стабильно — это уже хорошо! — Наверное. — Матвей, проект встал. Мы теряем деньги. Я буду вынужден взять другого человека на то место, что обещал тебе. — Я понимаю. — И к тому моменту как ты выйдешь, проект уже шагнет так, что ты не догонишь. Может, рациональнее, прервать отпуск и выйти через пару недель? — К сожалению, Борис Сергеевич, это невозможно. Я едва хожу. — Вчера Ирина уверяла, что ты сможешь. Большую часть работы можно делать удаленно.

Как ее делать?! Обдолбанным отупляющими обезболивающими или воющем от боли, но с трезвой головой? И сейчас именно такой период. Выматывающий, мать его, невыносимый период! От боли по лицу — липкий пот, дрожат пальцы, срывается голос.

Затягиваюсь поглубже сигаретой, закрывая глаза.

Анестезиолог настаивает на перерывах в приеме препарата, иначе — привыкание. А что-то более мощное, типа морфина, мне не положено. — Матвей?.. — А Вы возьмите Ирину, Борис Сергеевич, она очень интересовалась этим проектом и жаждет повышения. Уверен, она сделает все, чтобы проект был успешно реализован. А я выйду на свою прежнюю должность. После отпуска. — Ирину? — вздыхает он. — Не знаю… Поправляйся, Матвей. — Спасибо.

Наблюдаю за тлеющим огоньком сигареты.